Гротенберг. Песнь старого города

— Обычные проявления дара защищают просвещенных от всех недугов, если только они не вызваны проклятиями. Потому многие завидуют наделенным магическим даром. Уж не знаю, как оно в других частях нашего мира, но черные маги Востока и торокские определенно болеют значительно реже простых людей, да отравить их тяжело, за что их ценят при королевском дворе. Но! — Нерл показался снова в поле видимости Сегеля, и осторожно принялся менять символы, нанесенные на стене. Физически наемник чувствовал, как тяжесть в мышцах уходила, а голову отпустило значительно быстрее, чем руки или ноги.

— Всё это имеет место быть, если дар пробужденный.

Нерл кивнул на немой вопрос, и Сегель осторожно сел. Тело отозвалось болью, и он заметил полосы тугих повязок, обматывающих его тело, словно восточную мумию. Наемник ужаснулся — что же с ним стало? Мигом поднявшись, он ринулся к зеркалу. Ожоги проглядывали через повязки. Волосы теперь похожи были на лохматую солому, выцвели в некоторых местах, а кое-где были обгорелыми.

Он отшатнулся.

— К-как.. как это... произошло? Что произошло со мной? — Севшим и слабым голосом проговорил Сегель.

Тут же, принявшись прощупывать тело, он увидел, как повязки на груди чуть набухли от крови, и в тот же миг адская боль пронзила сердце. Он вскрикнул, а ноги его подкосились. Нерл удивительно ловко для своих лет подскочил к нему, подхватил, и позволил устоять. Сегель в его жесткой хватке себя чувствовал марионеткой, которой резко обрезали нити.

Алхимик провел его к кровати, помог сесть, и после, сложив руки вместе, тихо зашептал что-то себе под нос.

Слова обретали форму, строками повисая в воздухе, обвиваясь вокруг рук его, и после — хлынули в тело наемника. Успокаивающее тепло обволокло очаг боли,подавляя его. Наконец-то можно было вздохнуть.

— Тебя убили прошлой ночью, Сегель. — Сказал Нерл. Так просто, словно это была норма жизни, но Сэмюель побледнел.

Мозг не сразу понял смысл сказанного, но алхимик не торопился. Ошеломленный мужчина снова осторожно опустил взгляд на грудь, едва-едва касаясь окровавленных бинтов.

От осознания и воспоминаний, окативших его холодной волной, ему стало снова плохо, и он закрыл лицо руками.

— Но я ведь сижу здесь, перед ва-... — он осекся. Конечно. Если он проклят, как и многие жители города, значит, эта проклятая сила вернула его к жизни.

Удивительным образом этот факт не вызвал ужаса, наоборот, Сегель облегченно выдохнул на миг. У него всё ещё есть время. Он поежился.