Путь Могучего. Том 2

То, что магия у Марии вызвала подозрения, после чего была проведена тщательная экспертиза, подтвердившая, что дочь Елены Юрьевской не унаследовала ни магию матери, ни магию Волконских. Зато её магия подозрительно оказалась похожа на достаточно специфическую, присущую барону фон Фиркс, запускающему на праздники световые столбы в небо.

Далее следовали неинтересные подробности и многочисленные формальности, которые необходимо было соблюсти для того, чтобы расторгнуть помолвку.

Воронцов выключил звук и обратился к нам.

— Что ж, всё это говорит только о том, что нам нужно торопиться, господа, — проговорил он и хлопнул себя по карману. — Я думал, что время у нас есть, а его у нас нет.

— Почему тебя так заботят разборки в Кремле? — поинтересовался я, не совсем понимая настроений Воронцова. — Собака лает, караван идёт.

— Да в том-то и дело, что тут это так не работает, — ответил он, глядя на меня слегка потухшим взглядом. — Просто ты не знаешь, какие вокруг этого союза создавались договорённости и коалиции.

Полагаю, что даже император знает не обо всех. А я знаю, поэтому уверен, что нас ждут очень тяжёлые дни, а, может быть, и месяцы. И куда ещё всё это повернётся, совершенно неясно.

— Допустим, — ответил я, всё ещё не понимая. — Но какое отношение к этому имеем мы?

— А нас, мой дорогой, заставят клепать оружие вместо универсального лекарства, — просто ответил он. — И мы будем апостолами смерти, а не долгой жизни.

Для меня это всё-таки не было очевидно, но я счёл за лучшее промолчать. В этот момент нам принесли устройства для портального перемещения, и мы, словно по щелчку пальцев оказались на фабрике.

Правда, данное перемещение почему-то не понравилось живоглоту.

«Что случилось? — спросил я, почувствовав, как он напрягся. — Что-то не так?»

«Следят. Ведут, — ответил на это Пушок. — Не пользуйся больше этим. Не сегодня».

Значит, в чём-то Воронцов прав? Нас просто так не сбросят со счетов, да?

* * *

Барон Захерт был сегодня совершенно не в настроении. Дела шли всё хуже и хуже, партнёры требовали Тайнопись, но всё это было бы ерундой, если бы не Саториус.

Тот говорил всё очень разумно, рассказывал совершенно логичные схемы, а затем просто молчал об этом, словно и не было никакого разговора. Вот и теперь они разговаривали по поводу этого Могучего уже очень давно, а никаких видимых результатов до сих пор не было.

Не выдержав, барон вызвал подчинённого, но даже не успел отвернуться от него, чтобы не выдавать своё истинное настроение.