Аристократы улиц

Продолжал давить на лешего, и тот вдруг застыл, как будто бы его парализовало.

Есть! Ну что, как тебе дворянский Взор, нечистая сила?!

Я вскинул револьвер и выпустил все оставшиеся пули. Целился в голову. И ни разу не промахнулся.

Из дырок в рогатом лбу повалил серый дым. Медвежья пасть безвольно распахнулась, и из неё потекла тёмная, почти что чёрная кровь. Покачнувшись, леший рухнул мордой вперёд и застыл.

Я погасил Взор и стиснул веки. Такое чувство, будто в глаза битого стекла насыпали. Наверное, теперь я до самого вечера буду плохо видеть.

Не помню, чтобы когда-нибудь использовал Взор на таком уровне.

Проморгавшись, я первым делом перезарядил револьвер. По правую руку кто-то шуршал в кустах, и я наугад стрельнул туда. Кто бы это ни был, он предпочёл унести ноги.

Затем я оказал лошади первую помощь. Бинтов у меня при себе не было. Но и раны, к счастью, оказались неглубокими. Поэтому я просто промыл их водой из фляги и накрыл бок лошади попоной.

Надеюсь, на рудниках есть целитель. Или, может, лекарская мазь для заживления.

Напоследок я подобрал труп лешего. Хотя, конечно, трупом это можно было назвать с натяжкой — физическая оболочка, оставшаяся от воплощённого духа. Сам дух либо вернулся в свой мир, либо был навеки развеян.

Но этого я уже не узнаю. Надеюсь. Потому что некоторые духи могут быть довольно мстительны.

Сейчас он был лешим, а через десять лет может воплотиться в виде какой-нибудь другой твари и попытается мне отомстить.

Впрочем, думать об этом бесполезно. Если попробует — развоплощу его снова.

Так или иначе, плоть лешего можно продать, и дорого. Городской аптекарь будет рад заплатить, ведь это даст ему возможность приготовить массу сильных эликсиров.

Леший оказался поразительно лёгким, будто был пустым внутри. Что ж, мне же лучше, и лошади легче.

Взвалив тело на круп кобылы и кое-как привязав его бечёвкой, я поспешил дальше.

Дальнейший путь прошёл без происшествий. Через час или около того я добрался до рудников.

Здесь тоже был купол — совсем небольшой, если сравнивать его с городским.

Я подъехал, вылез из седла и громко постучал.

В воротах открылась смотровая щель, и на меня уставился хмурый взгляд чьих-то глаз.

— Кто, к кому?

— Эспер Терновский, служащий имперской канцелярии. У меня конверт для руководства.

— Руку на ворота положи и держи, пока не скажу убрать.

Несмотря на грубый тон, я подчинился.