Титан империи 2

— Сообщите вашему начальству, что барон Скалозубов входит в здание.

* * *

И куда делась эта нексонианка! То вечно появляется когда не попросишь, то хрен найдешь, когда надо!

Настя замаялась искать проклятого кота, который и не кот вовсе, а какое-то недоразумение!

Да и еще эти две горничные за ней увязались... Насилу оторвалась от них. Дурочки отчего-то решили, что если они не помогут ей найти Красавку, им головы оторвут.

Осталось одно — подвал! Вот чего-чего, а спускаться по истертым ступеням, по которым позавчера бойцы вытаскивали обезображенные трупы, ей совсем не улыбалось.

Проклиная себя и глупую прожорливую животину, Настя все же спустилась и включила фонарик.

Ой, мама, мышь!

И не успела Настя испугаться, как нечто скрипнуло за спиной. Сердце екнуло, и девушка резко развернулась.

Перед ней стояла Амальгама. Настя не видела ее со вчерашнего вечера, когда она помогала ей поглотить Сферу. И, надо заметить, подсобила на все сто. Впервые Настя расправилась со Сферой и даже ни разу не закричала, а потом проспала до утра как убитая.

Ей еще снились какие-то странные сны с участием ее странной знакомой, но она не запомнила ни один.

— Ваше благородие, какая неожиданность! — поклонилась Амальгама. — Вы не знаете, Евгений Михайлович скоро вернется?

— Он уехал по делам. Ты не видела Красавку? Он не у тебя?

Амальгама посмотрела на нее как-то снисходительно. Словно на зверушку, которая внезапно обрела возможность говорить.

— Красавку? Видела его на улице.

— На улице?! Где?

— Видела, как он бежит через двор, а потом сигает через забор неподалеку от пруда, — черные губы нексонианки сложились в улыбку. — А что?

— Ах ты, мелкий... — прошипела Настя и бросилась вверх по лестнице.

Взгляд Амальгамы она чувствовала еще долго.

* * *

Внутри здание оказалось серым, глухим лабиринтом, который, походу, выстроили еще лет сто назад. Толщиной стены могли поспорить с крепостными.

Нашу четверку ранних пташек, звеня ключами, долго водили туда-сюда.

Я шел по пустым коридорам с узкими, закованными в решетки окнами, и чувствовал себя мышью, попавшей в лабиринт, где дохрена мышеловок, но нет ни одного кусочка сыра.

Внезапно Гертруде кто-то позвонил, и мы остановились перед камерой № 312. На мой ожидающий взгляд девушка сверкнула очками и раскрыла телефон.

— Слушаю, Борис Сергеевич... Да, мы вошли.