Седьмой Круг. Свой путь

И такая жизнь очень даже пришлась ему по душе, покуда Лео отныне занимался лишь тем, что ел, спал и продолжал свои тренировки над телом, а теперь ещё и над фехтованием, поскольку скьявона снова вернулась к нему во владение.

И никто не смел его беспокоить.

Но не успел Леонард вкусить с полна своей новой свободы, как однажды вечером за упражнениями во дворе темного замка нашел его мастер Таврус, подманил к себе тихим окриком и жестом, и передал слова своего господина:

– Собирайся и будь готов, – сухо хрипнул старший чернослов.

– Послезавтра вам с Владыкой предстоит выдвигаться в путь.

– Он, случаем, не сказал куда? – весь оживился и засиял Лео.

– Нет, – недовольно, отрывисто ответил Таврус. – Это меня даже и не касается.

Престарелый преподаватель ушел, оставив Лео наедине с багряным пожарищем заката.

Ровно через день, ещё до наступления утра Леонард уже ждал в конюшнях у подножья черного оплота. Этой ночью он не спал, предвкушая долгожданную дорогу обратно, в Брол, на встречу с Мирой.

Весь пылал и горячо надеялся молодой маг, что княжна растает и простит его, и бросится к нему на шею в радостных слезах, когда увидит впервые после долгой разлуки. А ещё наверняка впечатлится его новыми, мужественными украшениями – шрамами на щеке, подаренными ему севером.

Едва лишь заиграли над зубьями гор лучи восходящего Небесного Сердца, едва лишь свет его окропил мрачные своды замка академии, как скрипнули и распахнулись деревянные створки и в конюшни зашел Аркрайн. Он кутался в капюшон и плащ тщательнее обычного и на ногах стоял хоть с виду и крепко, но будто бы не так, как раньше, и казался сильно исхудавшим.

Бьерн был с ним.

Царь поприветствовал Леонарда молчаливым кивком, а затем направился к своей лошади и стал седлать её сам, не считая нужным беспокоить конюхов. Лео последовал его примеру.

Совсем уже скоро сомкнулись за ними железные врата, и они оказались втроём посреди широкой горной равнины, на единственной дороге, ведущей обратно в Уврад.

Так, тихо и без лишних помпезных проводов начался их путь назад.

Было не привычно без Дрейка и Лео то и дело гадал о том, куда бы мог запропаститься этот странный зверёк и чем он теперь промышлял. Из головы его никак не выходили последние слова вейлинга. Значили ли они, что Леонард каким-то образом мог обратиться к нему за помощью или, быть может, предназначались они вовсе не для него, а для Аркрайна?.. Ясности не было, а идеи, как её достичь, на ум пока не приходили.