Седьмой Круг. Свой путь

Пускай путь этот будет тяжелым и полным лишений, но в конечном итоге он хотел научиться взаимодействовать с миром так, чтоб тот сделался к нему хоть капельку дружелюбней.

Стенания о нелегкой судьбе и жгучая тоска по Мире день за днем делали своё дело. Словно кузнечное точило, высекали из его души последнюю надежду на улыбку и покой. Ум Лео грубел, становился острее и жестче, как и тело, над которым работал он день за днем, без всякой к себе пощады, не выискивая больше оправданий и отговорок. Так, в непроглядной темноте подземелья, начались его поиски силы и порой ему даже казалось, что магия снова извивается, кокетливо играется с ним и больше не прячется где-то в глубине его естества, как раньше.

Дни в заключении истязали сначала мучительной безысходностью, угнетали и забирали всякое желание жить. Но скоро, когда голова и тело Леонарда наполнились делом и смыслом, потерял он счёт времени и научился видеть свет даже здесь, в незыблемом сумраке, глубоко под заснеженными землями и под воинственными скалами крайнего севера.

Не мог он взглянуть на себя со стороны, но ощупью осязал, как окреп и как затвердел, и насколько же лучше стал понимать каждый свой мускул. Час за часом, сутками напролет, толкая каменные стены и стальную дверь, он воображал и представлял, как однажды обретет достаточно могущества, чтоб проломить их насквозь и выбраться на свободу. Туда, где ветер и свежесть гор встретят его, как старого друга, и улыбнутся ему, и поприветствуют его радостно…

И вот, долгожданный миг, когда засвиристели железные петли и отворилась массивная дверь темницы настал.

– Ты верно решил быть бродячим акробатом? – ехидно заметил Дрейк, рассматривая стоящего на руках Лео. – Комедиантом, циркачом?

От неожиданности маг свалился на пол, едва не разбив колено.

– Ненавижу темницы! – фыркнул вейлинг. Он нисколько не подрос за всё это время, но за мрачным его силуэтом будто бы скрывалась теперь какая-то другая, непомерная мощь.

– Ты… ты… – Лео хлопал глазами так, что легко это было расслышать в этой опустошенной от всяких звуков тиши. – Я рад тебя видеть, Дрейк.

– Ну, ещё бы! Ты уже четыре месяца ни с кем не говорил, – хохотнул вейлинг. – Это, конечно, сущая ерунда, в сравнении с тем, что пришлось пережить мне, но всё же...

– Зачем ты здесь? – удивлялся Лео.