Седьмой Круг. Свой путь

Повалившись наземь, Лео застонал и запыхтел, кубарем перекатываясь из стороны в сторону, и взмолился про себя Небесному Сердцу о том, чтоб эта ужасная, нестерпимая боль прошла как можно скорее.

Ещё не скоро забыл он мастеру эту срамную выходку, но как ни странно, в памяти его она осталась ярким, незабываемым уроком.

– Так-то, маг! Вас угомонить – раз плюнуть, стоит только подобраться! – бахвалился и вальсировал налакавшийся в стельку кузнец. – Учись, как выводить из строя увальней вроде тебя. И при надолго при том.

Ага?! Вот и чего ты мне щас сможешь сделать, а?..

Карн катался по каменному полу и пыхтел, не смея и пискнуть. Пинок пришелся точно в заветное место и глотку его сжало, как горячими клещами. Жалобный хрип заполонил голову и вытеснил оттуда напрочь все хорошо знакомые слова Изуаморы. Помыслить о том, чтоб продолжить колдовать он не мог. И сколько бы плетей не отведала его зарубцевавшаяся бесконечными ранами спина, эту боль он вряд ли бы сумел научиться преодолеть и через сотню лет беспрестанных истязаний.

Сломились дружки его в тот же миг. И несгибаемая стать и непокорный дух, так и плещущий через край, и взбесившиеся глаза и четыре устрашающих полосы на лице, навсегда оставленные огромной волчьей лапой, усмирили их задор, точно его и не было. Воля Леонарда разошлась не на шутку и разгулялась по мрачному коридору. Четверо молодых последователей Черного Слова боялись, точно слепые котята, кожа их покрылась мурашками. Никто из них больше не сомневался в величии Лео и в его магических способностях, хоть увидеть таковые им до сих пор и не довелось.

– Неужто Академия Смерти воспитывает подобное отребье, – не унимался Лео, поверив в неоспоримое своё превосходство. – Кто бы только мог подумать, что гордые чернословы привыкли сдаваться так быстро…

Он потерял бдительность, пытаясь уловить среди воздуха хоть сколько-нибудь знакомые ему порывы и колебания, найти Дрейка среди теней. Его запах, след, но…

Вельду-Гро-Сквель-Торо!

Карн воспрял, задетый, раззадоренный колкой укоризной.

И прошипел страшное своё проклятие над высушенными и перемолотыми звериными потрошками, плотно завернутыми в холщовую тряпицу. Но звенящая, зудящая боль не дала ему сотворить гадкое заклятие – напустить хворь, способную разодрать вены внутри человеческого тела. Всё же, Леонард ощутил, как закружилась голова, а из носа выпала капля крови. Ничего страшного: внушительный удар в челюсть произвел бы куда более устрашающий результат.