Седьмой Круг. Свой путь

– Я ещё стою на ногах! А ты – баба! И бьешь, как баба! А ну вернись!

Глаза, точно из стекла, неживые, ненастоящие. Рожа красная, раздутая, борода в соплях. Как умалишённый, несговорчивый Бьерн жаждал драки, не на шутку рассвирепев от боли в ушибленных ребрах. Как попало, с трудом размахивая кулаками, он взаправду метил в голову Лео, очевидно, рассчитывая хорошенько заехать тому по лицу в своём пропойном бреду. Хоть магу и не составляло труда изворачиваться и успешно отступать от дурного, но вялого натиска мастера, происходящее ему совершенно не нравилось.

Понадеявшись, что Бьерн выдохнется совсем уже скоро, он продолжил пятиться и крутиться взад и вперед.

Но прошло немало времени, а Лео и самого начала донимать усталость. Но в Бьерне так и виделось ему дури столько, что отбавляй и отбавляй. К тому же молодой маг успел получить парочку внушительных ударов кулаком по руке и плечу, а один разок мастер хорошенько скребнул ему костяшкой по уху. И сейчас Леонард из последних сил держался на ногах после тяжелого, трудового дня и, чтоб хорошенько не шваркнуть учителя разок-другой по разбушевавшейся башке.

Наплясавшись и наметавшись досыта, подмастерье стал взводиться, прикидывая теперь в голове решения чуть радикальнее тех, которыми он надеялся обойтись изначально. Тогда на ум ему пришли не слишком сложные, но достойные чары, успешное применение каких прямо сейчас пришлось бы совсем кстати. И вот, выждав, когда Бьерн после очередного убийственного размаха протащится на несколько шагов в сторону и снова начнет разворачиваться, Лео сиганул от того подальше, принявшись творить заклинание.

На свою беду он здорово запыхался и должную концентрацию держать мог с сильной натугой. Потому колдовство сорвалось дважды, как это обычно и случается в настоящем бою с волшебниками не слишком искушенными сражениями. Рассчитывая поскорее справиться с чарами, Лео опрометчиво оставил без внимания шатающегося Бьерна, идущего на сближение гораздо стремительнее, чем у него получалось раньше.

А когда последний слог уже почти сорвался с его губ…

– Получай, мерзкий колдунишка! – взревел Бьерн, концом сапога зарядив прямиком между ног Леонарду. – Ну как? Сможешь и дальше бубнить свою белиберду?!

Перехватила дыхание, скрутила живот и дребезгом по телу пронеслась унизительная, подлая оплеуха. Чего там бубнить, вдохнуть-то было тяжко.