Король-Наёмник. Стальная месть

Фехтовать с таким невозможно, но дело ночных разбойников – напасть из-за угла, после чего ограбить, убить или ещё чего похуже.

Однако их намерения ко мне были понятны с одного взгляда, но откупаться от каких-то вшивых средневековых гопников было противно. Меньше, чем через мгновение резная рукоять пистоля удобно легла в ладонь, а бандиты, заметив моё оживление, перешли в атаку. Первым пошёл здоровяк, бывший, видимо самым борзым, сжимая в своей толстой руке короткую, обитую свинцом дубинку. Оружие в умелых руках страшное, но вступать с ним в ближний бой я не планировал.

Вскинув руку, я нажал на спусковой крючок. Ударивший по кресалу кремень выдал сноп ярких искр, а из ствола вылетела тяжёлая пуля, обдав пороховой вонью воздух. Выстрел разорвал ночную тишину, а свинцовая пуля пробила голову разогнавшегося здоровяка. Мозговая каша, дымящаяся на холодном воздухе, обдала стоящих сзади разбойников через развороченный выстрелом череп. Сам здоровяк рухнул на землю, пробороздив подбородком снежную подушку.

Выстрел только разозлил врага и все они рванулись вперёд, размахивая оружием. Вернув пистоль на место, я взялся за чёрную рукоять сабли обеими ладонями, чувствуя, как внутри вскипает ярость. Красные руны на клинке стали значительно ярче, и я ринулся на врага.

Первый из разбойников, желая размозжить мне голову одним ударом тяжелой дубинки ударил сверху вниз, вложив в него силу всего своего жилистого тела. Я отскочил в сторону, пропуская тяжёлый снаряд сбоку. Дубина врезалась в мощённую улицу и камень под ударом треснул.

Оставшаяся троица напала сразу вместе. Приходилось постоянно отходить и уворачиваться от ударов, пытаясь не подставлять свою драгоценную тушку. Так не оставалось даже малейшего временного окна для контратаки и грозилось тем, что меня просто загонят к стене, а там останется только распрощаться с жизнью.

Я шагнул на одного из бандитов, пропуская над головой занесённый кинжал. Он оказался быстрее, и холодная сталь врезалась в моё плечо, но адреналин не дал мне заорать от боли. Длинная сабля не позволяла так быстро перемещаться, но мой верный нож вонзился под подбородок душегуба. Заточенная сталь легко пробила его мясистый язык, войдя в мозг.