Кодекс Охотника. Книга XVI

Как прибудет первый потенциальный душелов... Кстати, когда он прибудет?

— Через двое с половиной суток.

— Хорошо, оповестишь меня. Как имя-фамилия кадета?

— Антон Третьяков. Второй год обучения, староста класса. Лучший ученик потока, — зачем-то добавил Ратник.

Я улыбнулся.

— Я так и думал.

Набрал сначала Андросова, но он не отвечал. Зато трубку взял князь Долгоруков.

— Иван Сергеевич, моё почтение!

— Здравствуй, Александр! Продолжаешь шатать устои Империи?

— Вы о чём?

— Граф пошёл в вассалы к барону, серьёзно?

— Ну, так бывает, — хмыкнул я.

— Забрать? — удивился он. — Зачем его оттуда забирать? Большинство только мечтает туда попасть.

— Я считаю, что воспитаю его лучше.

— Ты? — снова удивился Долгоруков.

— Ну да, я. Поможете?

— Я — нет. Но Ваня Морозов — да. Он теперь министр обороны.

— Да, я слышал... Это хорошая новость. Я скину вам данные.

— Саша, подожди, не клади трубку. Я слышал, что тебе Салтыкова «Левиафана» впаривает?

— Кто впаривает, чего впаривает? — не сразу понял я.

— Монструозный дирижабль под названием «Левиафан» за большие миллионы рублей. Графиня Салтыкова.

— А, ну да, — несколько смутился я. Хотел задать вопрос, откуда он знает, потом подумал, что это Долгоруков. Он знает всё, что происходит в военно-производственном комплексе Империи. Работа у него такая.

— А я не завидую, я сочувствую.

— В смысле? — напрягся я.

— Ты, вообще, представляешь, что это такое? Ты разбираешься в дирижаблях?

— Ну, не то, чтобы совсем, но у меня есть один.

— Да, я слышал, — сказал он. — Вот только «Левиафан» будет стоить сумасшедшую кучу денег, а толку от него будет ноль.

— Ну, с этим бы я поспорил.

— А что здесь спорить? — рассмеялся Долгоруков. — Не веришь мне? Позвони Волгодонову. Знаю, что вы с ним спелись, вот только не понимаю, почему.

— Хорошо, — сказал я.

— Обещаешь?

— Обещаю, — кивнул я и положил трубку.

Интересно, он сам узнал или ему Аня позвонила, когда увидела статью расходов. А ещё надо будет переговорить с Арнаутским. Он, конечно, производит впечатление нормального человека, вот только сильно увлекающегося.