Шанс для рода Шустовых. Том 3

Отделив имущество деревни и его жителей, староста откланялся и вышел, пообещав, что за входом присмотрят и меня никто не побеспокоит.

Я отодвинул деревенскую казну подальше в угол, чтобы внутренний зверь, уже довольно потирающий лапки, не решил её заграбастать и поднял с пола первый сундучок.

Обитый железом, добротный из твердых пород дерева, тяжелый. Так записал мой хомяк в свой розовый блокнотик.

Откинул крышку и уставился на полный сундук серебряных монет.

Тут было много. Не просто много, а очень много.

Я заканчивал раскладывать рублёвые монетки по стопкам из десяти монет каждая, когда животное очнулось и принялось подсчитывать сумму. Оказалось четыреста сорок рублей серебром.

Эта сумма показалась мне очень большой. А если учесть, сколько я зарабатывал за бой на ринге совсем недавно, так и просто огромной.

Что же творилось в крохотной головке хомяка, когда я подумал о том, что таких хранилищ у рода Шустовых было несколько? Даже представить сложно.

Я сложил монеты обратно в сундук и поставил его на место.

Поднял и поставил на стол другой сундучок. Он был поменьше и полегче. Хомяк недовольно пробурчал, что маловато будет.

Повозившись с заклинившей застежкой крышки, я откинул её и приоткрыл сундучок.

Тут лежало золото. Хомяк снова грохнулся в обморок.

Я достал россыпь монет из шкатулки Корсакова и наконец-то рассмотрел, что там было.

Еще давно, в своем мире, я слышал, что в это время имели хождение золотые червонцы.

Внимательно рассмотрев монеты Корсакова, я обнаружил номинал. Надпись гласила, что в моих руках двухрублевая монета.

Снова составив монетки в стопочки, я насчитал сорок монет, что давало мне еще восемьдесят рублей золотом к тому, что уже было подсчитано.

Я выгреб все золото из своего сундука и убедился, что и там лежали двухрублевики. Пересчитал и остался очень довольным.

Итого еще четыреста рублей.

Похоже, я был богатым буратинкой.

Не знаю, сколько денег требовалось на содержание всего моего хозяйства, этим должна была обрадовать меня мадам, но мне показалось, что на первое время нам хватит.

Хомяк принялся внушать мне мысль, что такое сокровище нельзя никому отдавать.