Странники ночи

– Ого, а наша дичь попалась в лапы другим охотникам!

– Никогда не видел, как нежить обедает.

– Сейчас посмотрим. Эй, принц Ярослав, давненько у тварей Рееты не было такой закуски. Ха-ха-ха…

Он вздрогнул, им известно его имя, значит, он не является случайной жертвой. А вот о личности заказчика можно только догадываться, но сейчас в голову не приходило никаких предположений. Прошёл всего один день после его возращения в родное королевство, и он пока никак не прояснил ситуацию. Только преследователи ошибаются, он не принц, отец лишил его титула, и уже пять лет никто его так не называл.

Память – это, наверное, единственное, что в его случае ещё имело право на существование. Его мир уже когда-то рушился, разбивался на тысячи невообразимых осколков, в каждом из которых притаилась боль, а теперь это происходило вновь. По-настоящему, не как в прошлый раз, когда он почему-то не умер. Именно сейчас в почти безмолвной тишине леса исчезало его будущее.

Деревья были почти такими, какими он их себе представлял – чёрные, массивные стволы, из которых корявыми, но гибкими, шевелящимися змеями тянулись ветви, усеянные множеством красных листьев. Под копытами коня гулким звоном стучала слишком твёрдая, словно каменная земля. Сумрак подступающей ночи густыми тенями ложился между деревьями, непроницаемыми пятнами черноты скользил сквозь паутину переплетающихся ветвей, напоминая, что здесь совсем другой мир – не принадлежащий свету.

Люди по другую сторону незримой черты насмешливо улыбались. Взмыленные после долгой скачки кони, несмотря на усталость, нервно вздрагивали и порывались сорваться на бег. Всадники с силой натягивали поводья, заставляя их оставаться на месте. Животные всегда острее воспринимают Границу. А вот его собственный конь не успел остановиться, слишком долгой и изматывающей была погоня в незнакомом лесу.

Ярси вдруг понял, что почти перестал слышать преследователей. Голоса долетали как будто через огромное расстояние, и иногда это были лишь обрывки фраз, почти бессвязные. Воздух всё больше становился пустым, звуки замирали, оставаясь в мире людей, словно боясь выходить за пределы. Зато он хорошо видел их насмешливые лица, их горящие в предвкушении невиданного зрелища глаза.