Путь императора

Он не знает страха.

– Он узнает его,– жестко сказал маг.– Позже.

– Я мог бы стать его наставником,– предложил Карашшер.– Уж бойца я из него сделаю. Лучшего в Четырех Империях!

Маг усмехнулся.

– Нет,– сказал он.– Ты сделал бы из него безупречного воина. А безупречный воин – всего лишь воин. Он слеп. Тот путь, какой ему предназначил я,– путь боли и одиночества. Пусть он познает слабость, пусть станет гибким, как плеть. Тогда никто, кроме держащего рукоять, не сможет угадать, куда он ударит.

– А рукоять держать будешь ты? – угадал Карашшер.

– Да,– сказал маг.– Так угодно Мудрому… и мне.

Часть первая. 7

7

Фаргал разбежался и, высоко подпрыгнув, вскочил на подставленные ладони Большого, оттолкнулся – и вот он уже стоит, выпрямившись, у Большого на плечах. Мимошка бросил им, один за другим, пять ножей и застучал в маленький барабан, задавая ритм. Ножи замелькали в воздухе. Фаргал и Большой жонглировали в четыре руки. Отполированные клинки вспыхивали на солнце. Фаргал сам придумал этот номер, и они с Большим два месяца разучивали его, сначала с деревянными жезлами.

– Хоп! – крикнул Мимошка, и один из ножей взлетел высоко вверх, а четыре, разом, полетели в деревянную мишень.

Пятый нож Фаргал поймал зубами и ловко спрыгнул на землю.

– Ну как? – спросил он Мимошку.

– Отлично!

– Не очень‑то,– проворчал Большой, подходя к мишени, на которой был намалеван человек с длинными белыми волосами: пират‑кушога.

Ножи, брошенные Большим, воткнулись в жирную бурую кляксу, обозначавшую рот. Один из ножей, брошенных Фаргалом, попал точно в глаз кушога, а вот второй валялся на земле.

– Ты куда целил? – поинтересовался бывший десятник.– В солнышко?

Фаргал молчал.

Большой выдернул пару ножей и бросил Фаргалу.

– Ну‑ка! – сказал он.

Фаргал прищурился, резко взмахнул руками. Ножи, дважды перевернувшись в воздухе, ударили в мишень.

– Еще раз! – потребовал Большой, возвращая Фаргалу ножи.

Мальчик повторил бросок. На этот раз левый попал в цель, а правый едва не продырявил учителя. Большой уклонился, подобрал нож и, не глядя, сбоку, вогнал его в мишень. Точно в нарисованный глаз.

– Баба,– презрительно сказал бывший солдат.– Неуклюжий щенок.

– Но я не могу думать о двух руках одновременно! – запротестовал Фаргал.