Незаконный наследник. Стать жестче

— О, это как раз тот самый случай, когда желание моих друзей, полностью совпало с моим. — И мужик расхохотался. — Им нужен был Ушаков. Уж не знаю зачем. Вашему главе есть кем заменить любого. Наверное, чтобы акцию устрашения провести. Ну а мне хотелось бы, чтобы глава нашёл именно твой изувеченный труп.

«Они не знают, — мысли лихорадочно замельтешили у Егора в голове. — Не знают, что на мне вся защита клана завязана. Им нужен был любой Ушаков. Они даже имени моего не знают. И нужно сделать так, чтобы и не узнали. Нужно их так разозлить, чтобы они меня просто убили, и не смогли получить никаких данных».

Егор подобрался. Рукам было больно, но, чёрт подери, он сильный тренированный мужик, а не кисейная барышня. Ничего, потерпишь, раз умудрился позволить себя захватить.

Когда мужик ударил его по лицу, Егор качнулся на удерживающей его цепи и резко подтянулся, ухватившись за цепь обеими руками. Мышцы пресса напряглись, и он сумел обхватить шею этого ублюдка ногами. Мужик заверещал и попытался вырваться. Егор слышал, как к нему бегут какие-то люди, и сильнее напряг мышцы.

Крутанувшись вокруг цепи, он использовал инерцию собственного тела и свернул так неосторожно подошедшему к нему мужику шею. После чего медленно освободил тело от захвата, позволяя ему упасть на пол.

— Эта мразь высокородная Касьяныча завалила! — заорал какой-то хмырь, больше похожий на хорька-переростка.

В его руках была бита. Егор закрыл глаза и приготовился к удару. Который незамедлительно последовал. Тело Ушакова выгнулось дугой, но он не издал ни звука.

Он не доставит удовольствия этим тварям увидеть, как он орёт от боли.

За первым ударом последовал второй, потом третий. Вскоре Егор потерял сознание, и его тело обмякло, натянув впивающуюся в кожу запястий цепь ещё больше.

***

Люсинда сидела в библиотеке огромного дома Кернов. Она сидела в темноте, с ногами забравшись на диван и обняв подушку. Костя куда-то ушёл, и никто не мог ей сказать, куда именно. Ей было страшно, так страшно, что она никогда больше не увидит Егора живым, что живот сводило.

Так страшно, что она не могла даже плакать, лишь сидеть на этом проклятом диване, обнимать эту проклятую подушку и тихонько раскачиваться.

С каждой секундой надежда на то, что Егор жив, таяла, как снег в жару, погружая девушку в пучину отчаянья.

— Только бы ты был жив. Ну, пожалуйста, — прошептала она. — Можешь идти куда хочешь и к кому хочешь, можешь жениться, детей растить, только живи. Мне будет достаточно просто знать, что ты жив.