Легенда пустынь

Музыка – высшее из всех существующих искусств. Напрасно писатели ломают перья и авторучки, обрекая образы в слова. Напрасно художники смешивают краски, пытаясь передать идеальностью линий и цвета собственную мысль. Музыкант при помощи семи мелодий умудряется передать все свои мысли без слов.

- Не получается! – Хильда топнула ножкой от разочарования.

- Не торопись – посоветовала ей Вереск в ответ, садясь рядом. – Касайся струн как можно нежнее. Не дергай их – перебирай, услышь музыку в своей голове.

- Зачем мне вообще все это надо? – недоумевала малышка.

Вереск вздохнула в очередной раз. Она устала отвечать на этот вопрос – некоторые магические заклинания требовали музыкального исполнения, а призыв некоторых существ и вовсе требовал умения петь, не фальшивя. С голосом Хильде, правда, не повезло, но какого-нибудь низшего духа призвать у нее получится.

- Музыка сопровождает нас по жизни. Без нее мир бы был пуст.

- Да? – удивленно, будто не веря, переспросила девочка.

- Конечно. Представь, что все разом потеряло звучание.

- Причем тут музыка и звуки? – поморщившись, ответила ей очередным вопросом Хильда.

- Звуки, что окружают нас – это тоже музыка. Только немного иная – спонтанная. Хаотичная, но стоит ей всего лишь придать немного упорядоченности – и мы получим приятную для слуха мелодию. Тебе это обязательно пригодится в жизни.

- Ну да, как же!

- Смотри – ты не дотрагиваешься до струн, ты дергаешь за них. Давай еще раз попробуем?

Хильда согласно кивнула головой, но в этот момент с скрипом раскрылась дверь, на пороге появился, одетый в черный плащ человек.

Сложив руки на груди, он начал наблюдать за тем, как проходят занятия. Девочка, только-только понявшая, наконец, как же все таки надо правильно играть, слишком сильно дернула струну. Та, словно обидевшись, отозвалась гулким, бьющим по ушам звуком.

- Хорошо – проговорила Вереск, оглядываясь на вошедшего. Вечно он является не во время. До занятий с ним еще как минимум десять минут – зачем он сюда пришел? Не иначе как найти очередную причину для истязаний малышки на своих уроках? Иногда ей казалось, что Ганс, занимаясь вместе с ней, будто бы мстит ей за какие-то никому, кроме него, неизвестные провинности.