Легенда пустынь

Это им пришло в голову, что вера, такая, какой она была, устарела – что ей нужны реформации, изменения. Что священная книга была написана давно, а тогда еще никто не знал, на какой путь ступит человечество.

И оно ступило на путь блуда и греха. Женщины, перенимая поведение северных шлюх, распутно одевались, гуляли, пренебрегали мнением мужа. А мужчины? Что стало с гордыми воинами, для которых слово чести значило больше, чем собственная жизнь? Исчезли, ушли, но на место их пришли разномастные купцы, с хитрой улыбкой.

Прогресс, словно стоголовое чудовище, голодным дэвом пожрал благородство, честь, доблесть, и целомудрие. Он помнил, как первый раз оказался в мечети и какой восторг у него вызвало все. Бородатый и одетый в светлые одежды имам, шафия на голове муллы, ворсистый красный ковер, витражный узор стекол, сквозь которые пробивался солнечный свет – все это оставило в нем неизгладимое впечатление.

Но теперь они осквернены неверием людей. Любая мечеть, по-прежнему, была ему дороже родного дома, и каждый раз, оказываясь в городе, он первым делом направлялся туда. Молится, искать искупления, просить прощения и клясться.

Хасс не смог найти себя в новом мире, но вдруг понял, что безмятежные барханы золотистых песков привлекают его, даруют ту самую гармонию, что он утерял в городах.

Тарас его в этом не поддерживал, но и не упрекал. Ну, хочется Хассу так жить, что уж тут поделаешь? Как говорится, друга не переделаешь, вот урсиец и не пытался. Иногда он, конечно, уставал от наполненных риторикой философских разговоров напарника, но никогда ему об этом не говорил – зачем? Шадиссец не перестанет, а только разочаруется.

В свое время какой-то гордый и смелый урсиец сказал, что запросто сможет пересечь лукумские пустыни на своей новой паровой машине. Какое же горькое его ждало разочарование, когда ему удалось проехать лишь десяток-другой километров, и машина заглохла; вездесущий песок брал свое.

С тех пор прошло немало лет, а инженерная мысль шагнула дальше, но караванщики продолжали пользоваться неприхотливыми верблюдами.