Легенда пустынь

А может быть показать тебе смерть, милая? Счастливые луга, где отдыхают праведники, адское пекло, где в вечных кострах собственной греховности жарятся грешники? Кричи! Я хочу видеть твои слезы, я хочу слышать твой плач!

Тебе не страшно, кроха?

- Ав’ррма игх’анна! Утманна л’ухс, риг’оррум!

Сквозь мрак ей удалось разглядеть силуэт – женщина, одетая в белое платье. Еще мгновение – звонкий смех и…

***

- Прекрати! – что есть мочи крикнула Джаллин. Казалось, Песочник наслаждается, глядя на то, как конвульсивно мечется в руках женщины обезумевшая рабыня.

Мечется, кричит, роняет слюни и отчаянно зовет ее на помощь. Джаллин положила ей свою руку на голову, в надежде, что это хоть ненадолго ее успокоит. Ничего, маленькая, все хорошо, все…

Через мгновение и самой Джаллин вдруг стало не до рабыни – Ка белугой завыл у нее в голове, угрожая вот-вот разорвать ее своим криком. Но мгновение – и боль медленно ослабляет свои тиски, извиняется и отступает во мрак сознания. Мол, прошу прощения, так уж вышло.

Перед ними в пентаграмме возник облик джинна. Теперь, кажется, Ка придется туго. Никто же не думал, что вселение даже на несколько секунд пройдет даром?

Элфи дрожала у нее на руках, заливаясь слезами, плакала во сне. Наверно, назавтра малышка ничего и не вспомнит, позабудет про свою истерику. Но это будет только завтра…

- Прошу прощения, что напугал твою игрушку. Надеюсь, она не сделает мне лужу, а, маленькая? – Песочник расхохотался очередной несмешной шутке, заслужив только полный ярости и злобы взгляд женщины.

Плевать, какая ему разница до того, что она там подумает? Сейчас у него другая задача – хорошенько поиздеваться над джиннами, прогуляться по его спине огненным бичом, жечь его в пламени ифритового огня и пытать, пытать и еще раз пытать.

Старик достал из-за пояса хлыст, расправил, вот-вот собираясь пустить его в дело. Говорливый дух космоса пока что предпочитал хранить молчание, в ужасе ожидая неизбежного. Он знал что так будет, но именно этого-то он и боялся больше всего на свете.

Если с людьми Песочник иногда еще искал пути к мирному решению проблемы, не всегда прибегая к жестоким пыткам – за исключением только вражеских шпионов., то с джинами говорил только на языке боли.

Кнут громогласно щелкнул в воздухе, загоревшись огнем, обвил плетью несчастного джинна. Сгусток черного дыма болезненно вздрогнул, в миг обратился сначала в безногого мужчину, потом в белое облачко, а через мгновение вернулся к своему привычному облику.