Легенда пустынь

Абдул высвободил руку от хватки заклинателя, хорошенько размахнулся, с желанием впечатать опротивевшую рожу в плитки пола, но в тот же миг сам получил обидную затрещину. Нож – тут же вспомнил он, когда заклинатель нашел в себе силы сбросить с себя его тушу.

Илла неистово дышал, ища свободной рукой на поясе заклинательский жезл. Сейчас он – его единственная надежда. Попытался встать, но ничего не получилось – солдат уже вновь был на нем верхом, намертво обхватив ногами. Бородатая харя в тусклом свете волшебных святляков расплывалась, становилась все больше звериной, не человеческой.

Белах успел подставить жезл под страшное лезвие, блокировав ее. Клинок лязгнул, решив поделиться с этим миром снопом искр

Шуу все не появлялся и не появлялся – Илла с ужасом обнаружил, что его джинна уже не существует. Будто бы нечто куда более могущественное, чем он может себе представить, уже давно размазало беднягу по этому миру.

Игра нравилась Королеве Тьме. Ей нравилось, как эти двое катаются по полу, зачем-то трогают друг дружке лицо. Это же смешно. А еще в них начинает бурлить красное и живое. То, что делает их живыми – и это придавало интереса происходящему. Королеве очень хотелось увидеть это «живое», вот только она пока еще не решила, на чьей стороне будет. Королева Тьма – она как удача. Улыбнувшись тебе, тут же поворачивается спиной только ради того, чтобы ты больше никогда ее не увидел и дарит саму себя другому.

Оголовье жезла ткнулось в лицо Абдула, щелкнул внутренний механизм, обнажая клинок. Кинжал, встроенный в жезл тут же пронзил голову Абдула насквозь – тот выронил из рук нож, брызнув на Белаха кровью, обмяк и тысячекратно потяжелевшей тушей навалился на него, подминая своим телом.

Илла отряхнулся, осмотревшись по сторонам, ухмыльнулся собственной везучести. Один! Он остался один! Ласс уже умер, неудачно поймав своим телом пулю из аркебузы.

- А что если? – мелькнула в его голове шальная мысль? Прихрамывая на одну ногу, Белах подошел к мертвому рабу, поднимая его ставшее безвольным тельце. Бесцеремонно положил прямо на гроб султана.