Истории приграничья

Приняв его, тот раскрыл горловину, вынул за волосы голову Молта. Оглядел бледное лицо с закатившимися глазами и отвисшей челюстью. Размахнувшись, швырнул в туман. Приказав спутникам возвращаться к лошадям, торопливо вошёл в лес, не особо скрывая стремление сбежать подальше от странного места.

Люди брели сквозь туман, покуда хватало сил. Клубящаяся завеса вокруг сгустилась настолько, что вытяни руку вперёд — и едва разглядишь кончики пальцев. Видимость ухудшали ещё и сумерки, быстро распространившиеся вокруг беглецов.

Десятник поначалу думал, что наступает ночь — но время летело, а освещение не менялось. Разве что почти полностью пропали цвета и оттенки, кроме серо-зелёного, отчего мужчины и женщины стали походить на призраков.

— Мо́чи боле нету идтить, — тихонько заскулила какая-то баба. — Щас помру…

Остановившись, Каркси прислушался. Кроме шаркающих шагов, до него не доносилось других звуков. Да и те казались странно глухими и расплывчатыми.

— Всем стоять, — скомандовал ратник.

Следовавшая за ним вереница помаленьку подтянулась, шаги стихли.

Десятник обошёл людей, находя чуть ли ни на ощупь. Все выглядели понурыми и измотанными. Да и сам воин чувствовал себя выбившимся из сил.

— Привал, — скомандовал он. — Отдохнём чуток.

Переселенцы уселись на голую землю. Никто не разговаривал: все только потерянно озирались.

Оставшийся стоять десятник глядел на тёмные очертания мужчин и женщин в смутном беспокойстве. Возя пальцем по жёстким усам, Каркси силился понять, что его донимает.

Догадавшись, принялся поспешно пересчитывать людей, ходя меж ними. Из-за тумана сбившись со счёта, начал сызнова. А когда сосчитал, покачал головой, огляделся. И вновь обошёл переселенцев, загибая пальцы.

Тринадцать да ребятёнок на руках у матери. Где ещё четверо? Неужто отстали? Или сидят в сторонке, а он углядеть не в силах?

— Эй, мужички да бабоньки, — обратился к отдыхавшим селянам десятник. — Все ли тут? Подайте голос! Да по имени назовитеся.

— Лиур здеся, — послышался басовитый голос.

— И супружница со мной.

— Скрив тако же, — казалось, говорит тот же человек, что прежде — так похожа была речь. — И моя Кирна при мне… Руян, брательник, ты жа тута?

— А то ж! — отозвался кто-то невидимый в стороне. — И сеструх здеся.

Каркси не различал в тумане отвечавших, но сразу вспомнил. В лагере это была самая большая, прыткая и шумливая компания. Три брата — невысокие, чернявые, с густыми курчавыми волосами и бородами — сразу видать: одной породы.