Пятое правило дворянина

Унковский и Баркалов, конечно, выбиваются из общей картины, но это вполне можно понять.

Зная о том, что я нахожусь в коме, многие на их месте захотели бы рискнуть. Как говорится, кто не рискует — тот не пьет шампанского. Вот только со мной это не работает. Я жив и здоров, а значит риск этих неугомонных господ не оправдался.

Ермолов открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Интересно. Ну что же, полюбопытствуем.

— Слушаю вас.

— Как ваше здоровье, Владимир Михайлович? По моим сведениям, вас даже уже отпустили домой, не так ли? — знакомый жизнерадостный голос, вот только чей именно? Эти телефоны порой так искажают голоса!

— Спасибо, чувствую себя превосходно, — ответил я, пытаясь угадать кто это, лихорадочно перебирая в памяти все возможные варианты.

— Вот и отлично, в таком случае жду вас через час в Кремлевском дворце, мне не терпится пообедать в вашей компании.

Твою мать! Точно! Как можно было сразу не распознать его голос, я понять не могу?

— Благодарю за приглашение, Ваше Императорское Величество, непременно буду.

Я не был уверен, что Романов дождался моего ответа, уж слишком он быстро отключился. Но даже если нет, думаю он догадался, что компанию за обедом я ему составлю.

* * *

Великое Московское княжество.

Москва.

Имение Салтыковых.

Вот уже как несколько дней подряд Андрея Денисовича ничего не радовало. С того самого момента, как этот недобиток Соколов пришел в себя.

Вновь и вновь он задавал себе один и тот же вопрос — как вообще могло получиться так, что этот долбаный мальчишка выжил? У него не было никаких оснований не верить своему сыну Павлу, который сказал, что выпустил в него пять пуль.

Салтыков с самого утра заперся в своем кабинете, никого не принимал и пил вино, удивляясь замысловатым кульбитам, которые может преподносить затейница фортуна.

Как быстро, однако, все меняется, даже удивительно. Пока Соколов валялся в коме, все было легко, просто и понятно.

Болотов и Морозов целую неделю просили его о встрече, а когда он все-таки дал добро — долго сокрушались над тем, что не поддержали его в желании вломиться к Соколову в Барвиху. В конце концов, он их простил. Как можно было поступить иначе, если они дружны столько лет? Все-таки люди не совершенны — все могут совершить ошибку.