Хороший день

Хороший день

nightingle

Хороший день

Дождь вошел в город... В струях воды змеино шевелились тени. Они дрожали, прибитые каплями, а над ними трепыхались размытые огни Топа. Зеленоватый свет струился из высоких окон, в мертвенном нутре здания перемещались людские силуэты. Почти одинаковые этажи убегали от земли, выше и выше, сливаясь в перспективе друг с другом.

Дождь шел отвесно, так что под козырьком автобусной остановки было почти что сухо. Несколько старух, усевшись на жёрдочку пластиковой скамейки, неразборчиво бормотали о погоде, налогах и всём остальном.

Карма поглаживала в кармане ветровки сложенное лезвие. Лепесток молчал, он не любит дождь. В любом мире сталь не терпит воды. «Гляди, как вода искажает предметы, путает формы и пропорции, размывает и размазывает», – сказала ему Карма, мокрый локон, меж тем, всё время лез в глаза. Дурацкая привычка отвлекаться на анализ каждого объекта слишком часто мешала ей жить.

Она провела по лицу ладонью: разум вновь стал чистым листом, а промокшая улица – лишь промокшей улицей, и больше Карму нисколько не трогала, как и тихий щебет старух за спиной.

Голем появился из поднявшегося над асфальтом марева, когда дождь ненадолго прекратился. Его силуэт был бесформенен и неопрятен – стандартный комбинезон мешком сидел на композитном теле. Белое лицо, пятном выглядывавшее из-под капюшона, не выражало ровным счётом ничего, да и не могло. Только чёрные лягушачьи окуляры вперились в Карму, когда голем поравнялся с ней. Вместо рта у него была небольшая темная щель.

Голем молчал, старухи тоже притихли. Карма вытащила из кармана программную флэшку и, покрутив в пальцах, вставила в рот кадавра.

– Меня зовут Страшила, – сказал голем. – Следуйте за мной.

Кадавр побрёл вдоль проспекта, чеканя шаг так, что поспевать было непросто. Они прошли несколько кварталов, огибая прохожих, а затем проводник свернул, скользнув с неестественной, выверенной грацией в узкий ход между домами сразу за модным бутиком, в витрине которого вяло шевелились такие же белёсые истуканы – женские модели големов с портом ввода на гладких затылках.

На пути громоздились мусорные баки, под ногами чавкали глубокие застойные лужи, тянуло мочой и мохсом – его сладковатый запах трудно с чем-то спутать.