Хороший день

Затем стали попадаться и люди – свернувшиеся под самодельными навесами, греющиеся в своих закутках вокруг химических костерков; вынырнуло и снова скрылось во мраке напомаженное лицо маленькой шлюшки, пробасил из-за угла чей-то будто отяжелевший от сырости голос... и здесь их путь кончился.

Карма отлично знала, что городов без двойного дна не бывает, но никогда бы не подумала, что где-то в даун-тауне может помещаться такое... Переулок выплюнул их на просторный пустырь, по сторонам которого, ближе к стенам с дырявыми навесами толпилась разношёрстная публика.

Чадили горящие бочки, тускло светили старые, наспех развешенные лампы, из разрисованного кичливыми граффити драндулета, непонятно как протиснувшегося через кишечник переулков, неслись тугие музыкальные ритмы.

Публика ждала крови, Карма это чувствовала, а кроме того – отлично понимала. Ради крови они мокнут под моросью, всё это отребье. Не только бездомные, маргиналы, панки и прочая шваль: на такие мероприятия захаживают экземпляры и посолидней. Карма безошибочно вычислила нескольких банковских служащих, поодаль испуганно жалась ватага студентов в вычурной форме Техно-алхимического.

В передних рядах угрюмо скалились густобородые дворвы, а позади них мелькнули среди мокрых плащей и ветровок несколько длинноухих силуэтов. «И вы здесь», – подумала Карма и сплюнула – во рту стало вдруг совершенно мерзко. Голем же застыл, сдернув зачем-то капюшон. Его полированная макушка тут же влажно заблестела.

Карма подняла взгляд вверх – окружающие пустырь стены очень скоро терялись в темноте.

– Мы на месте, – запоздало сказал голем, глядя на неё печальными окулярами-блюдцами.

К ним подскочил шустрый полурослик в жёлтом дождевике.

– Я – Слим. Владелец точки. Бой через четверть часа. Правила те же! – выпалил он. – Подготовься пока.

И исчез, как и не было. Карма не успела даже спросить – кто противник. Последнее время сильных ей не попадалось, выставляли каких-то полуголодных бродяг, влезшую в долги нечисть, опустившихся воров. Одни сменяли других, кто-то держался с минуту, кто-то чуть дольше.

..

Вдруг всплыло из какофонии дождя размытое лицо того, первого: распахнутый рот и вытаращенные глаза. Карма сконцентрировалась, отгоняя наваждение. Сжав Лепесток, закрыла глаза.

Начиналось. Вспыхнули несколько мощных фар, выхватывая центр пустыря. Зрители разом затихли. Умолкли и звучавшие из разрисованной машины ритмы. Лишь шуршали мокрые куртки, барабанили капли, да урчали издалека грозовые раскаты.