Кровь достойных: Бастион Восточный

Есть, где прикорнуть, и ладно, но всё же волнения последних дней сказались и на нём. Обычно собранный и строго одетый воин расхаживал по палатке в расстёгнутом доспехе. Шнурки обвязки болтались вдоль крупного торса, то и дело ударяясь о грубую рубаху. Жёлтый офицерский манжет выглядывал из-под наручей, а капитанский плюмаж сиротливо покачивался на круглом шлеме, что мужчина держал в руке.

Ройх уже в сотый раз изучал план возможной обороны от бестий и выставленные по периметру патрули. Группа красных роб из ордена Проснувшихся битый день к ряду готовила ритуал закрытия, он же всё сильнее переживал.

«Дотерпят до беды монахи, ох дотерпят…» – раздумывал седой уже мужчина, сверяя установленные на карте фигурки с планом, что разработал вместе со своими офицерами. Заметив небольшое отклонение, он поставил шлем на край стола и немного сдвинул одну из фигурок – простую пирамидку, обозначавшую отряд лучников.

– Зуручьи потроха! Хоть ты тресни, не выходит плотного кольца на юге.

Справа послышался шорох. Повернув голову, Ройх увидел, как дрогнул полог палатки. Сквозь возникшее отверстие проник последний луч заходящего солнца, а вместе с ним голова одного из двух стражей, что стояли у входа.

– Чего тебе, Платон? – буркнул капитан, хотя в душе был рад причине хоть на миг отвлечься от сидящей в печёнках карты.

– Просилец, капитан!

– Что ещё за просилец? Кто таков?

– Говорит, что охотник. Прибыл из Триозёрья, услышав вести об этой заразе.

– Охотник, говоришь… что же, пускай сдаст оружие да проходит, послушаю.

– Как прикажите, капитан! – отчеканил страж и ловко выскользнул на улицу.

Спустя пару минут полог вновь дрогнул, и на пороге возник высокий, но не слишком широкий в плечах силуэт. Просилец склонился в умелом высококровном поклоне, отставив левую руку, и произнёс:

– Здравия вам, сэр капитан, извините, не знаю, как вас по имени.

– Ройх, но можешь звать и капитаном, мне всё едино.

Ройх повернулся ко входу, заслонив собой карту. Он и сам не понимал, зачем это сделал, – так, въевшаяся в подкорку привычка.