Кровь достойных: Бастион Восточный

Мы называем их Сущностями, правда, для большинства они такие же легенды, как и сами Боги.

– Война Богов и Сущностей, да, так и есть. Скорее всего, первичная обработка новых миров вылилась для вас в такие вот легенды.

– Что ты сказал?

– Ох, – осёкся Николас, быстро повернувшись к Верусу. – Я… Ладно, скажу, как есть. Ты уже должен был понять, что этот мир – лишь один из многих. Он не особенный, не уникальный, не важный… Понимаю, как это может звучать, но размах войны с Айлосами давно переступил такие проходные вещи, как сопутствующие потери и тому подобное.

Мы не могли уследить за всем, к тому же новые миры не переставали появляться с самой эпохи Великого Созидания и Разрушения, так что постепенно их учёт и изучение были оттеснены с верхних строчек топа, извини.

– Ох, некогда им. Ну конечно, глупо было надеяться, что хоть одному Богу есть дело до этого засратого мирка. Верно? А теперь такой великий ты вынужден разжёвывать всю эту чушь какому-то… какому-то варвару с севера!

– Я понимаю твоё раздражение, правда, но то, что ты используешь единую систему проекции первичных энергий…

– Да говори ты нормально, бесов истукан! Святые воды Бадлинга! Почему я обязан пытаться разобрать этот бред?! Я не горбун на ярмарке! Не надо ставить передо мной горящее колесо и заставлять сигать через него, ясно?! Если хочешь, чтобы я тебе помогал.

.. нет! Чтобы просто слушал всё это, говори как человек!

Гробовая тишина, повисшая между ними с последним выкриком Веруса, заполнила пустоту вокруг. Бог смотрел на него спокойно, даже печально, но в бездне каменных глаз начали роиться тени.

Тёмные области плавно проступали на шершавой поверхности и скрывались в глубине, пока он готовился вынести приговор.

Верус мгновенно подобрался, рука безотчётно легла на эфес меча у пояса, а вторая покрепче сжала рукоять кинжала. Это было глупо: охотник прекрасно понимал, что находится внутри собственного разума или некой магической тюрьмы, созданной существом, назвавшимся Богом, но даже так он не собирался подыгрывать ему.

– Прости. – Единственное слово сорвалось с каменных губ, но взгляд остался тем же, острым и холодным. Бог извинялся перед человеком, но это были лишь слова, и оба это прекрасно понимали.

– Мне не нужны твои извинения! – отмахнулся Верус кинжалом. – Ты – моё проклятие. И раз уж мне повезло вляпаться в такое дело, то я хочу знать, что к чему, а не тыкаться в тупики и набивать шишки, как слепой щенок. Но завязывай с этой снисходительностью.