Вор и тьма

Он таращился на меня полубезумным взглядом, мне же было совершенно наплевать на него. Таким выжатым, бессильным я никогда ранее не был.

— Вот она, Крик, новая лечебная магия, — многозначительно сказал эльфу Барамуд, и они направились к реке.

— Лопай давай, — Рой принес мне сушеного мяса, ломоть подсохшего хлеба и флягу с водой.

Я с жадностью накинулся на еду. С каждым проглоченным куском понемногу возвращались силы.

Томас Велдон молился, его голос стихал только чтобы перевести дыхание. Он молился долго: уже, наверное, с час; скоро смеркаться будет.

Вспомнились слова Роя, что ночевка в эльфийском городе смертельна. Я с беспокойством огляделся.

Имперец лежал с закрытыми глазами и почти не шевелился. Толстяк задумчиво дымил трубкой. Гном и эльф натягивают на себя сухую одежду; они вытащили из воды мертвых и перенесли с того берега тело последнего упыря и оставшиеся мешки нашего отряда. Гном еще срубил на той стороне пять осиновых веток по дюйму в диаметре.

Три обезглавленных человекообразных тела лежат рядом с павшими сегодня Нарвагом и Ивуром.

Все пятеро — из одного клана. Их вождь негромко пел песнь об очищении от эльфийского проклятья душ и тел храбрых воинов — орочий обряд упокоения. Шестого следопыта унес водопад. Жаль, но Болга не найти.

— Аминь, — инквизитор поднялся. — Ричард Тейвил будет жить… Какое-то время. Возблагодарите Господа, что частица святого Креста с нами. Без реликвии ему бы не помочь.

— Он очнулся?

— Нет, — ответил мне церковник,— он просто спит, и проснется с рассветом.

Перенесите Тейвила к мертвым и сложите рядом все наши припасы.

Инвизитор мял себе шею. Он вымотан, но держится, не позволяя усталости взять верх.

— Мы не уходим? — встревоженно спросил Рой.

— Нет. Мы должны упокоить всех пятерых, — заявил инквизитор, — и я буду молиться над их телами всю ночь.

Я ожидал возражений орка, как вчера, когда он не подпустил монаха к Гурдуну, да вот ныне Морок не проронил ни звука. Вождь очень подавлен.

— Но мы все еще в Аннон Гвендаре! — попытался возразить горец.

— Располагайтесь рядом с мертвыми, — продолжал отец Томас, — я очерчу вокруг нас круг.

— Здесь нельзя оставаться! — не сдавался толстяк.

— Поэтому молитесь с наступлением темноты и до восхода солнца. Каким угодно богам, но молитесь!

— Но!..

— Я не оставлю их души Дьяволу! — в голосе Велдона зазвенела сталь.

Рой растерянно оглядывался. Он смотрел то на меня, то на Манрока, то на подошедшего Барамуда.

— Мы остаемся, — сказал гном.