Кодекс Охотника

Я не могу создать Минотавра и вселить в него душу жабы-пересмешника. Только Минотавра, и никак иначе.

Один приказ и существо растворяется навсегда. Отправляется на перерождение, или куда там ему надо.

Конечно, приказы разные есть, и я могу выбирать время. Это может быть даже год или десять лет. Вот только призванный питается моей энергией, и если ее не хватит на год, то он уйдет раньше.

Призвал Шнырьку.

— Я хочу видеть, как он будет умирать. Проследи и покажешь мне это.

* * *

Чуть позже...

«Сибирский Экспресс», 12-й вагон.

Жора Мясов страдал. Страдал от запора, сидя на белоснежном унитазе в туалете для пассажиров 1-го класса.

Но запор был не главной его проблемой. Куда-то подевались его два телохранителя, которых он отправил убить этого борзого выскочку-барона.

А еще, он сломал свою любимую игрушку. Тая была так хороша, и у неё был высокий болевой порог, что немаловажно при его... гхм... играх с этой служанкой. Да, ей часто доставалось, но девушка давно смирилась со своей участью и не смела перечить господину, терпеливо выступая «грушей для битья» в случае его плохого настроения.

И что теперь делать?! Где ему найти новую игрушку, которая не будет вопить после того, как его сапог врежется ей в живот, а будет только тихо стонать, сглатывая кровь и слёзы?! Что за день сегодня такой?! А он еще не добрался до Иркутска!

Жора поерзал на толчке, но ничего не получилось. Наверное, он сильно напряжен. Не вставая с унитаза, он запустил руку в свой саквояж, где лежал пакетик с запрещенным, но таким полезным веществом.

Как только он нащупал в потайном кармане заветный пакетик, то почувствовал, что его что-то укусило. Молодой аристо ойкнул и отдернул руку, увидев, что на его ладони появились две маленькие кровоточащие ранки.

Он хотел заорать, но не смог произнести ни звука. Этот яд сперва полностью парализовал жертву, а затем ударил по всем нервным окончаниям, причиняя адскую боль. Сердце не выдерживало такой нагрузки, и укушенный умирал в страшных муках.

Кажется, когда он свалился с унитаза, от дикого напряжения у него лопнули глазные яблоки. Но, он этого уже не почувствовал.