Тринадцатая душа

Старшие братья за Лэрона не то, что не вступились, они, напротив, еще и подначивали отца. Все это повлияло на мягкотелого юношу необычайным образом. Через несколько дней четырнадцатилетний эльф перерезал всю свою семью отцовской двухклинковой глефой, начав с братьев и закончив ненавистной мачехой. Последняя мучилась особенно долго.

Этот поступок тоже повилял на Лэрона, однако уже более закономерным образом. Вместо того, чтобы прекратить все грязные делишки своей семьи, против которых он выступал и из-за которых все это и приключилось, Лэрон Молчаливый поубивался немного в своем семейном поместье, после чего развернул начинания своего отца с удвоенной силой.

И теперь уже он купался в золоте и крови невинных, да так, что его братьям и отцу подобное и не снилось. Поговаривали, что особенно сильно Молчаливый любил выискивать и мучить темных эльфиек, похожих на его мачеху. Многие очевидцы видели, как юные эльфийки попадали в его поместье, но ни одна из них после не выходила оттуда.

Для большинства начинающих душеловов Лэрон с его трехэтажным надежно охраняемым поместьем, несомненно, стал бы серьезной проблемой.

Но для Нулуса это была несложная утренняя зарядка, не более того. И он планировал размяться как следует, отбросив в сторону лишнюю осторожность. Время от времени Нулус выполнял заказы скрытно и «чисто», почти без шума, фонтанов крови и гор обгоревших тел. Но сегодня у него было настроение для хорошей и будоражащей кровь рубки.

Посему, как только Нулус расправился с дозорными при помощи длинного лука, он проследовал к поместью по главной дороге, выбил парадную дверь и дал хваленой охране Лэрона хоть какие-то шансы.

Нулуса ждало большое разочарование.

Его встретили двое заспанных орков, и удивления в их диких глазах было куда больше, чем стремления вскинуть боевые топоры, прислоненные к стене. Душелов выхватил из ножен, спрятанных под черным плащом, изогнутый клинок и трижды крутанулся, двигаясь вперед по широкому холлу. Две секунды – две крест-накрест перерезанные глотки.

«Темной Радуге» могла бы позавидовать и кисть величайшего художника, – на обеих стенах она оставила изящнейшие кровавые узоры.

К тому моменту, когда грузные тела неуклюжих охранников соприкоснулись с дорогим ковром, Нулус уже подбегал к главному залу. Он шел на звук музыки. Ему понравилось то, что он обнаружил в обширной зале, предназначенной для сбора гостей. Оказалось, Лэрон не брезговал пирушками.

На Нулуса уставилось полсотни разноцветных удивленных глаз.