Тринадцатая душа

Никто не слышал о пропавшей дочери командира стражи, не было ни малейших следов, никаких намеков на ее местонахождение. Осознав свою беспомощность, Нулус отказался от своего поста и нырнул в бутылку. Он побывал под столами всех городских притонов, к которым раньше не подпустил бы даже свои мысли.

Там-то его и нашли прихвостни Булорда. Далеко не с первого раза, но они все же уговорили Нулуса встретиться с чернокнижником, к тому моменту уже безвылазно окопавшемуся в своем замке. Булорд знал, как приручить страдающего человека.

И хотел это сделать. Ведь Нулус был не только одним из лучших фехтовальщиков королевства, он был еще и превосходным стрелком, способным состязаться с лучшими эльфийскими лучниками. А еще он знал город со всеми его закоулками и подземными уровнями, как свои пять пальцев. Вскоре чернокнижник открыл в Нулусе еще и талант к магии, о котором сам человек и не подозревал. Великим волшебником Нулус, разумеется, не стал, – для этого было уже слишком поздно. Но применение заклинаний значительно расширило его арсенал и дало ему дополнительные преимущества перед другими душеловами.

В первую их встречу Булорд обещал, что найдет Элию, если Нулус поклянется ему в верности и будет безоговорочно выполнять его приказы. Что мог ответить чернокнижнику, исчерпавший все свои ресурсы, отчаявшийся отец? Конечно, он дал свое согласие. И Булорд быстро вылепил из него то, что хотел вылепить. Инструмент. Душегуба. Душелова. Одного из лучших, а затем и лучшего среди прочих. Совсем скоро город окончательно превратился в охотничьи угодья чернокнижника, чья власть исполинской тенью накрыла каждый дом и каждую улочку.

Что же до Нулуса, – новое ремесло быстро уничтожило все то, чем он некогда был. Выжгло его личность и засеяло оставшееся после этого пепелище новыми зловонными ростками, из которых проросло нечто совершенно иное: уродливое, колючее, озлобленное и угрюмое. И Нулус почти забыл о своей дочери. Но разве мог он забыть о ней окончательно?..

– Папочка, это ты? Ты здесь?

– Я… я здесь, Элия, – не своим голосом произнес Нулус.

Наступила тяжелая, обхватывающая горло тишина.

– Ты здесь, папочка? Я бы так хотела, чтобы ты был здесь!

– Я здесь! – прокричал душелов, утратив над собой всякий контроль.

– Тебя здесь нет. Тебя никогда нет… и тогда не было. Мне было так больно, папочка. Так больно и страшно.

Она его не слышала. Конечно же, не слышала.

– Я здесь… – уже шепотом обронил Нулус. Он почувствовал, как на его правую перчатку упало что-то невесомое.