Аркан-II. Время перемен

— Хватит ржать, лучше бы принесли запасные штаны из фургона!

***

Когда все улеглись, матушка поднялась в мансарду и самолично поправила всем одеяла и поцеловала каждого в лоб. Здоровенные мужики были совершенно не против, потому что понимали — сопротивление бесполезно. А потом хозяйка «Красных крыш» посидела у окна с вязанием при свете свечи и спела колыбельную. На последней строчке незатейливой песенки путешественники уснули крепким сном и наутро проснулись бодрыми, отдохнувшими и посвежевшими — как в детстве.

Перед самым отъездом Разор повёл молодого Аркана за дом, туда, где возвышался отвесный утёс, защищающий усадьбу от злого ветра.

— Сюда!

Небольшая ниша в скале оказалась входом в пещеру более обширную. Её своды были выложены кирпичом, а путь преграждала кирпичная же стена со стальной дверью. Загремев массивным замком, старый воин отворил дверь. Рем высек огонь и зажёг факел.

— Взгляни, Тиберий! — Широким жестом Разор обвёл свою сокровищницу. — Я вложил сюда всё, добытое в походе.

В идеальном порядке тут хранились комплекты кожаной брони, круглые шлемы, щиты, клинки и дротики. Имелась и конская сбруя, и удобные ранцы, и сапоги всех размеров, непромокаемые плащи и прочий скарб, который делает солдатский быт чуть менее мерзким.

— Вольная компания ни в чём не будет нуждаться. — Полковник явно гордился собой.

Молодой аристократ отцепил от пояса кожаный мешочек с монетами и сказал:

— Вот мой посильный вклад. Будет ещё — как только вернусь с Севера.

Полковник без ложного благородства сграбастал золото и пообещал:

— Только подними знамя с Красным Дэном — и мы придём, Аркан! И вывернем всех подлецов наизнанку — как на Низац Роск и в Доль Наяда. И хорошо подзаработаем. Верно я говорю?

— Борьба за правое дело и золото — лучше, чем просто борьба за правое дело, а, Разор?

— Ага. И чем просто золото… — Они понимающе переглянулись. — Это уж точно.

Снова заскрипели колёса фургонов, зафыркали лошадки, зацокали по дорожным плитам подковы.

***

У моста через полноводную и бурную Бланку скопилось множество повозок, кибиток, фургонов, крестьянских телег. Без пошлины и вне очереди стража пропускала только дворянские экипажи, всадников-аристократов, а ещё — герольдов, гонцов и чиновников, путешествующих по государственной надобности.

Народ ворчал и бурчал, но терпел.