Партия на троих

— Я не стану требовать от тебя поступиться ни твоими желаниями, ни принципами, — проговорил дракон с той интонацией, с какой обычно придворные обсуждают погоду или модный покрой воротничков. — Я не потребую у тебя отнимать жизни тех, кто тебе близок и дорог, тем паче в этом мире их и нет толком.

— Да уж… теперь точно нет.

— Как тебе такие ограничения?

Пожалуй, предложение дракона теперь выглядело заманчивым, вот только ответить на него Руиз не успел. Под колени словно таран ударил, и ноги ожидаемо подломились, оставив его размышлять разобьет ли голову сразу о каменный пол или нет.

— Прими решение! Сейчас же! — рев-гром-крик-мольба дракона оглушили и снова сотворили какую-то каверзу со временем. По расчетам Руиза, он уже два мгновения как должен был пообщаться с полом, но нет. Он все еще падал, причем не так, как положено человеку, а перу, потерянному птицей. Но падал неминуемо и вряд ли встанет. Следовало уже выбрать: свой путь или помощь дракона.

С одной стороны, услугу он уже обещал, и ничем хорошим это не завершилось.

«Согласен!»

Произносить вслух, к счастью, не пришлось: дракон прочел то ли по лицу, то ли, все же, в мыслях. Щит лопнул. На запястье сомкнулись теплые пальцы, совершенно человеческие — сильные, но не стальные — а затем Руиз все же полетел в темноту, которая долго не продлилась.

***

Когда видения далекого прошлого оставили в покое несчастный разум, Руиз сообразил, что его несут, приоткрыл глаза, оценивая обстановку, и тотчас закрыл. Оков на руках не было. Он лежал в отвратительно неудобном положении, еще и тряска подкидывала неприятных ощущений: в живот словно колотили тараном при каждом шаге дракона. От мельтешащих перед глазами камней и стен закружилась голова, а тошнота подкатила к горлу, грозя излиться на спину спасителя, которому вряд ли подобная «благодарность» придется по сердцу.

Дракон в виде странного четырехрукого чудища с золотой кожей и длинным раздваивающимся от середины хвостом, похожим на кошачий, положил его на одно плечо и, кажется, не испытывал никаких неудобств. Шагал легко и размашисто, болтая при ходьбе одной парой рук и поддерживая Руиза другой. Правда, стоило тому пошевелиться, немедленно поставил на пол, а сам принял знакомый почти человеческий вид, приведя Руиза в замешательство.