Серебряный. Дар Хранителя

- Самое забавное во всей этой истории, - она легко рассмеялась, словно и в самом деле хотела рассказать ему что-то смешное. Только Дим уже не верил, что в этой истории есть хоть что-то над чем можно посмеяться. – Я готова была ее простить и перестать ненавидеть. Принять этот чужой и ненавистной мне мир, забыть свою семью и близких мне людей, принять то, что было мне дано судьбой. Потому что у меня появился тот, кто стал моим персональным миром.

Ее ладони легко перепорхнули ему на щеки и кончики пальцев пробежали по волосам.

- Я так тебя любила, - прошептала Ираэль, - эта любовь заполнила все мое существование. Точно также, как после того, как она разлучила нас, всю мою сущность затопила боль. Она сказала, что я всего лишь девка без роду и племени и не могу быть спутницей отпрыска благородного Дома. На самом деле, она боялась, что я расскажу тебе правду. Поэтому у меня не осталось ничего, кроме желания научиться открывать проходы и найти единственную нужную мне дверь. Я не такая, как ты, мой славный девэра, меня не интересует судьба мира.

Ираэль легко коснулась губами его губ и отошла.

- Ты думаешь, Иржин исполнит свое обещание и поможет тебе найти твой мир?

Она пожала плечами.

- Не знаю. Поживем – увидим. Спешить, наверное, уже некуда. Только вот рядом с тобой мне по-прежнему больно.

Ираэль подняла руки и сняла с шеи свой вергил.

- Это вергил Есении, в нем есть нити твоего серебра. Это был маяк, настроенный на тебя. Она сделала его, чтобы всегда знать, где ты.

Димостэнис непонимающе смотрел на собеседницу.

- Что же тогда у Элени?

- Очень похожий вергил, который я еще задолго до смерти Есении подменила на ее настоящий. Она ведь не Проходящая, он ей никогда не был нужен. Поэтому она и не замечала подмены.

Дим тяжело выдохнул. Теперь еще Элени надо как-то поведать всю эту правду. Больше молчать нет смысла. Да и с каждым днем это все опаснее. Если у сестры на самом деле есть похожий на его дар, то он несомненно привлечет стервятников.

- Вот и все, - за спиной Ираэль слегка подернулось пространство, - больше я тебя не потревожу.

После ее ухода Димостэнис некоторое время стоял в оцепенении. Он даже не понимал, что чувствовал от новой порции такой всегда долгожданной для него правды. В самом начале своего пути, он постоянно искал эту злодейку. Кричал, ау правда, покажись. Выйди навстречу. Откройся ему. И он искренне верил, что тогда он станет самым мудрым, знающим, справедливым.