Демон танцующий

Я надеялся, что сумею найти священника в столице, но прежде мне нужно было подрасти в уровнях и попытаться замаскировать себя. Вчерашние события ясно дали понять, что местным жителям я не ровня. Если с людьми еще как-то можно воевать, то монстры станут проблемой. У меня теперь даже не было оружия, если не считать хлипкое копье Наи и лук со стрелами. Но это на первое время. Топор оказался безнадежно искорежен, похоже, кровь змееклювов обладала плохими свойствами. 

Я поднял лицо к небу и вдохнул свежий после дождя воздух.

Голова внезапно стала пустой, без единой мысли, лишь образ погибшей охотницы стоял перед глазами. 

Прости меня, милая. Я постараюсь искупить свои грехи. Найду отца Гала, верну свой облик, а затем заставлю весь восток умыться кровью! Даже если для этого придется прибегнуть к безумию, я уничтожу источник заражения. 

Теперь моя цель более чем значима. И, несмотря на незримых кукловодов наверху, я готов рискнуть. Ведь на кону нечто большее, чем просто жизнь. 

Я должен отомстить.

Танец пробудившейся тьмы

Несколько дней спустя мне удалось достичь тринадцатого уровня. Мы по-прежнему шли по дороге, изредка углубляясь в лес и уничтожая встречных зверей. Гнилушки неплохо окрепли и теперь могли здорово навалять любому противнику. Страж все также не вмешивался, предпочитая наблюдать со стороны. Я методично забивал врагов копьем и кулаками. 

Однажды мы даже встретили лесного тролля: здоровенного, за два метра, обросшего корой и очень злого. Пришлось положить половину стаи и самому получить по самое не балуй, прежде чем ублюдок сдох.

Зато дерево, которое он охранял, оказалось необычным. Отломленная ветка в моих руках обрела форму клинка и впилась острыми шипами в руку. Я ощущал, как кровь напитывала меч, видел, как лезвие меняло цвет с темно-коричневого на иссиня-черное. 

Так мы и двигались к столице. Я пытался разговорить Стража, но наблюдатель молчал или же скрывался в зарослях, пропадая на полдня. Подозреваю, что таким образом он избавлялся от моей настойчивости.

 

Потребность в общении была высока, и, не имея возможности ее удовлетворить, я злился. Злился на себя, на всех вокруг, и особенно – на богов. Внутренне понимал, что это уже клиника, но поделать ничего не мог. 

К вечеру распогодилось и на ночлег остановились на опушке леса. Я привычно развел костер, гнилушки расположились ближе к кустам, почти сливаясь с землей. Внутренне я ощущал, как чутко они воспринимают окружающее пространство.