Зеркало миров

Кодекс Ниана Второго за преступление женщину карал суровей мужчин, зато и за вред, причинённый «невиновной особе женского пола», запросто мог отправить на каторгу. А уж за убийство несовершеннолетней девочки петля грозила любому кроме, разве что, дворян из старших родов. Ислуин достал кошель из-за пояса и кинул в грязь перед толпой:

– Вы обронили его сами. Надеюсь, вы не попытаетесь обвинить в краже меня? – улыбка стала совсем ледяной, а голос зазвучал так, что у всех побежали мурашки по коже. – Отдайте девочке в качестве компенсации три семина медью и будем считать инцидент исчерпанным.

Когда толпа рассеялась, девчонка попыталась было сбежать следом. Её остановила стальная хватка:

– Нет уж, милая. Пойдёшь со мной. Сарнэ-Туром нечасто радует живущих под облаками своим вниманием. И ты, пока я не пойму значения нашей встречи, будешь рядом. Да не хватайся за этот мусор, – Ислуин чуть не рассмеялся, увидев как девочка опять вцепилась в своё подобие ножа. – Вашим богом клянусь, ликом и духом Единого и Двуединого, что не причиню тебе вреда этот день, эту ночь и следующий день.

– Лейтис, – ответила та, успокоенная клятвой.

Преступить такое обещание не смели ни чужаки, ни самые «отмороженные» подонки. Бог империи не просто так носил титул хранителя истины: имя нарушителя клятвы перед Единым мгновенно появлялось в ближайшей церкви, даже если слова произносили в глухом лесу и слышали их лишь двое. После чего за отступником начиналась охота, кончавшаяся всегда одинаково – позорным столбом и четвертованием на площади.

Дорога до гостиницы заняла ещё четверть часа, в течение которых Лейтис дважды попыталась сбежать. Оба раза её остановила крепкая рука Ислуина. Но едва они перешагнули через порог общей залы и окунулись в густые запахи, идущие с кухни, всё было забыто. Лейтис окинула голодным взглядом несколько то ли поздно обедающих, то ли рано ужинавших постояльцев, сглотнула слюну и нахально посмотрела в сторону своего спутника: если уж тащил сюда, может, накормишь? Получив кружку наваристого мясного бульона и ломоть хлеба, с независимым видом села в углу, глядя, как Ислуин о чём-то договаривается с хозяином.

Дождавшись, пока девочка закончит, Ислуин повёл её на второй этаж в свою комнату. Там уже ждала большая лохань горячей воды, мыло и полотенца:

– Скидывай свои лохмотья, – приказал он.

– Ты, Вы… Ты для этого меня тащил?..

У Лейтис выступили слёзы.