Зеркало миров

– Они проиграли быстрее вас, даже столицу сдали целой и без боя. И следов, куда они забились, я найти не смог – хотя искал очень тщательно.

– Вот значит как, – покачал головой Великий хан. – Искер орки взять так и не смогли, мы разрушили его сами, когда защищать там стало нечего. Нас прижали к Отражению истины, отступать было некуда, с юга шла очередная орда. И круг шаманов нашёл иной выход. Они сотворили это место. Уцелевшим открылся небольшой кусок, остальное возникало из небытия постепенно, когда смельчаки отправлялись вдаль от своего кочевья искать новых земель и подвигов.

Так возникла вторая Степь, больше старой. При моём отце мы достигли края. Дальше граница, за которую не выйти, время здесь течёт по-иному. Рубеж считался неодолимым до похода Кыюлык-хана.

– Я сумел пройти снаружи. Кыюлык-хан со своими нукерами сумел покинуть Степь. Что мешает повторить?

– Уенчак. Он всё чаще вмешивается в дела Степи, хотя открыто против моей воли ещё ни разу не пошёл. Он считается сильнейшим среди зрящих невидимое, четырежды его волю как шамана признавал через поединок Отец ветров.

Ему невыгодно падение границ.

Снова быстрый обмен знаками. И опять на миг владыка показался хищником, который почуял кровь раненой добычи и вот-вот вцепится ей в горло. Но мгновения спустя всё опять пропало, так что Лейтис еле удержалась не потереть глаза: почудилось или нет? После чего тон Ислуина резко переменился, от «младший со старшим» к «равный к равному». Это было оскорбление… хозяин его почему-то проглотил.

– Дела видимого мира творятся только волей хана и клинками нукеров.

Или слова баксы Уенчака поддерживает полный круг? Только тогда он имеет право указывать Великому.

– Полный круг не собирался больше двух веков, когда умер последний из Старших красного Уртегэ, принявший второе посвящение ещё во время войны. С тех пор никто из красных шаманов звания Стража не постиг. Уенчак говорит, что без Отражения второе посвящение для них «красных» невозможно.

– Вот значит как… К моим словам Сарнэ-Туром тоже прислушивается.

А ветер нельзя запереть в ладони!

Где-то вдалеке послышалась перекличка ночной стражи, разговор ненадолго умолк, затем Ислуин попросил отпустить его и девочку:

– Господин, мы утомились с дороги. А моя дочь ещё ребёнок.

К удивлению Лейтис, хан опять не отреагировал на такое демонстративное неуважение и согласился. Последовал громкий хлопок в ладони, на пороге возник сопровождавший их в столицу кешик и отвёл в одну из соседних юрт, где уже ждали две постели.