Наследники империи

* * *

Беззвучно прошептав последние слова молитвы, Тороний поднял голову и расцепил пальцы. Несмотря на прожитые годы, полностью выбелившие длинные волосы, князь и бессменный комендант арамейской столицы оставался все так же крепок, как и в былые времена, когда участвовал в легендарном походе Хорруга. Даже в просторном молитвенном зале храма его фигура выглядела огромной.

— Он вернется, — прозвучал тихий, но вместе с тем уверенный голос.

Князь чуть повернул голову и взглянул на верховного жреца.

— Тяжелые предчувствия гнетут меня, Аммат, — произнес Тороний.

— Увы, мой друг, они оправданы, — отозвался жрец. — Нас ожидают большие потрясения.

— Война? — спросил князь.

— И это тоже. Когда твой сын вернется, я смогу сказать более уверенно, с какой стороны нам ждать беды.

— Я и сейчас могу это сказать. Давно пора было раздавить хишимерцев и загнать обратно в полночные леса.

Аммат покачал головой:

— Хишимерское царство представляет серьезную угрозу, но отнюдь не самую большую. Думаю, скоро у нас появятся проблемы посерьезнее.

— Не хочешь же ты сказать, что нам угрожает Тень? Она ушла далеко на восход и никогда не вернется.

Аммат снова покачал головой:

— Пока я ничего не хочу сказать.

Торроний ненадолго задумался, затем произнес:

— Говорят, что на вершине башни, куда ты поднимался, видели малиновое облако. Ты определенно что-то знаешь.

Аммат ничего не ответил. В этот момент вошел воин в белом плаще и, поклонившись, сообщил жрецу:

— Прибыл гонец из Хорума. Он желает видеть тебя.

Аммат и Тороний переглянулись.

— Я приму его в своих покоях, — кивнул верховный жрец.

Воин Дромидиона снова поклонился и вышел. Аммат коснулся плеча Торрония.

— Ступай, друг мой. И будь готов ко всему.

— Я всегда готов, — заверил жреца князь.

Аммат и сам знал, что может быть полностью уверен в старом великане, как и во многих других князьях, что вывели арамейские племена из полночных лесов и привели их под знаменем Хорруга к побережью Круглого моря. Проверенные в боях товарищи крепко держатся за землю, завещанную им первым царем и императором, и ни за что не уступят никакому врагу.