Прайдорум

Эрмуз прекрасно понимал эмоции сопрайдников - самочка была великолепна, но и норов у неё был под стать.

На прошлом празднике он даже хотел молодую гатти для себя - неслыханное дело! - но эта полосатая тварь, после того, как он отвадил всех соперников, увильнула, издевательски покачивая длинным хвостом. Он, видите ли, недостаточно умён для такой, как она: даже плоскую картинку из песчинок нарисовать не может.

Шраззи неблагодарная.

Но теперь у него был шанс отыграться за своё унижение. Зейдо и Хаззир не в счёт, они просто не любили тратить время на слабых самок, полагая такую охоту неинтересной.

Зато Рукка, которая хорошо запомнила недавнюю соперницу, и Боркус не упустят шанс позабавиться.

Эрмуз поразмыслил, прикидывая, стоит ли спрыснуть самочку перед тем, как прикончить, но решил не рисковать: отношения с Руккой и без того были довольно напряжёнными, а делиться с Боркусом, который явственно вожделел того же, что и он, вожаку не хотелось.

Нет, ни к чему затягивать охоту. Сопрайдникам вполне достанет предсмертного беспомощного хрипа добычи, которой он собственноручно нанесёт последний удар.

Гатти, словно почуяв неладное, остановилась и попятилась, готовая в один миг броситься наутёк. Сквозь ментальный экран ещё никому до сих пор не удавалось расслышать раггисов. Неужели эта шраззи смогла их как-то почуять?

Эрмуз решил, что пора действовать.

***

Итта, увидев перед собой раггисов, выпрыгнувших один за другим из-за каменного уступа, застыла на месте, не понимая, что её сопрайдники делают столь далеко от равнин, да ещё и в таком количестве.

На поиски тай-мурр всегда отправлялись в одиночку, таков был негласный обычай. Гатти не любили выглядеть глупо друг перед другом, поэтому сводящей с ума травкой наслаждались тогда, когда никто не мог этого видеть.

Но пятнистые повели себя как-то странно. Ни слова не говоря, они обступили Итту со всех сторон, придвинувшись почти вплотную, так, что она могла ощущать дыхание каждого из них. И при этом ни одной мысли, ни одной, даже самой слабенькой эмоции!

Молодая гатти занервничала.

Полосатый хвост ходил из стороны в сторону, выдавая её волнение. Но от затянувшегося молчания его движения становились всё слабее и слабее, пока не замерли окончательно.

И только тогда самый высокий из пятнистых заговорил. Всего пара слов, но от них сердце гатти забилось с такой силой и скоростью, что шерсть на грудной клетке начала подрагивать.

"Привет... еда".

Это какая-то ошибка. Разумные существа не едят друг друга.