Прайдорум

И, на первый взгляд, жалеть было не о чем.

В прайдоруме раггисы вели себя тише воды, ниже травы. Они соблюдали законы прайда, были вежливы и обходительны, и никогда ни с кем не ссорились. Их частенько ставили в пример вспыльчивой молодёжи.

Но за пределами прайдорума всё менялось. Благодушные улыбки сменял хищный оскал, на когти вставали стальные накладки, а на мысли — мощнейший экран, не позволяющий гатти почуять враждебные намерения до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Гатти так и продолжали считать виновником всё учащающихся пропаж обвалы.

Раггисы старательно поддерживали в них эту уверенность, продолжая расписывать, как опасны и непредсказуемы горы.

Рассказывать о том, что на самом деле происходило с гатти на скалистых тропах, было некому. Жертвы не выживали, а среди убийц предателей не было. Общего потомства — тоже. Раггисы считали ниже своего достоинства портить кровь племени, скрещиваясь с презренными чужаками. На празднике середины лета они могли подмять под себя какую-нибудь симпатичную полосатую красотку, разгорячённую всеобщим возбуждением, но никогда не забывали вовремя остановиться и сдержать последний горячий спрыск, который приберегали для своих самок.

Количество пятнистых с момента их присоединения к прайдоруму уже давно успело перевалить за сотню, и они не собирались останавливаться на достигнутом, надеясь рано или поздно сравняться по численности с гатти, а ещё лучше — превысить, захватив тем самым власть над прайдорумом. Пока же до цели было ещё очень и очень далеко, и раггисы были вынуждены таиться, скрывая свои замыслы.

И ещё они всегда охотились группами, для надёжности.

Пятёрка Эрмуза считалась лучшей, и сегодня он был намерен в очередной раз это доказать.

***

Из-за поворота показалась золотисто-рыжая гатти. Пышная грива — значит, самка, а тонкие белые полоски на солнечной шкуре говорят о том, что на опасную горную тропу отважилась выбраться одна из певиц ветра. Её розовые ноздри чуть подрагивали: гатти то и дело останавливалась и принюхивалась, смущённая внезапно наступившей тишиной.

Она не слышала привычного гула эмоций зверьков и птиц, которые водились в горах, и это её беспокоило.

Самочка ещё не подошла на нужное расстояние, но Хаззир, умеющий различать запахи издалека, поморщился и недовольно помыслил, обращаясь сразу ко всем в группе:

"Это Итта".

Волна восторженного предвкушения Рукки смешалась с неодобрением Зейдо, а Боркус бесшумно облизнулся, и глаза его заблестели от вожделения.