Аржо. Книга первая.

Еще пару человек пришлось пропустить, а затем одну парочку молодых влюбленных и девушек. А за ними показался тот, кто нужен. Мужчина лет до сорока, моей комплекции, в простом и добротном камзоле, штанах и сапогах из кожи. Подкравшись сую руку над его плечом и хватаю за завитую и чем-то умащенную бороду, а потом чуть шевелю мечом, чтобы надрезать кожу и пустить немного крови. 

Просто люблю, чтобы меня воспринимали всерьез.

– Ты делаешь только то, что я тебе разрешу, – прошипел я ему на ухо, затягивая в подворотню, – а теперь разрешаю тебе молчать и дышать.

Не больше.

Мужик нервно сглотнул, и затем невольно застонал, когда клинок чуть оцарапал шевельнувшийся кадык. Кровь багровыми струйками потекла по его коже, но было ее совсем немного. Ранка вышла в миллиметр в глубину и два сантиметра в длину. Зато было больно. 

Чтобы предостеречь себя от лишний суеты, я ослабил хват, тюкнул его кулаком по темечку. После чего снял одежду и облачился в нее. Взял у несчастного еще и пояс, потому что собственного у меня давно не было, а еще плащ с воротником.

Запихнул  тело, что начало слабо шевелиться вглубь проулка и опрокинул на него поленницу нарубленных дров, сложенную под стеной. Шуму вышло много, но это никого не тронуло.

Я не представлял, где именно нахожусь и куда направляюсь. Радовался, что один и что брожу улицами и дворами совершенно бесцельно. Не было нужды красться, сражаться или следить. 

Я неспешно шагал по улице, проходя мимо редких жителей и стражников.

В простого вида шлемах – металлических колпаках с полями и меховых кафтанах, на которые были наброшены кольчуги, а поверх них – свободные льняные туники с выделяющимся знаком князя. Они грелись подле железных корзин, наполненных раскаленными древесными углями и коксом, смотрели во тьму, где стояли негостеприимные горы. 

На меня никто не обращал внимания. Город-крепость  переполнен беженцами. И как мне здесь искать своих? Эхизтари, допустим, найти выйдет попроще, а вот подручных, если они добрались сюда, на порядок сложнее.

 

Я заглянул в таверну. Заказываю медовухи и присаживаюсь у окна, затянутого бычьим пузырем. Потягиваю напиток из оловянной кружки и прислушиваюсь к разговорам, но до меня доносятся только обрывки бесед о повседневных, обычных делах. Работа, мало денег, ссоры с женами, невежливые дети, тоска, цены на древесный уголь и на продукты на рынке, любовь, любовь платная, и снова мало денег.