Аржо. Книга первая.

Описание дома, комнат, охраны, защитных заклятий, даже указание сейфа. Хорошо и слишком дешево за сорок процентов, наверняка нас будут ждать там сюрпризы. Еще раз пробежав глазами тест и просмотрев схему дома, я сжег бумагу в пламени свечи и заплатив по счету покинул таверну. Керн дожидался меня на улице.

– Ну как прошло?

– Нормально, скоро будет работа. Я по своим делам и в эхизтари, ты вот чего, узнай могут ли нам где сделать манекен человека, чтоб крутился и колокольчиков разных к нему. И дуй потом к дому.

– Господин Аржо, нам бы денег на первое время.

– Вот держи, – я протянул ему мешочек с десятью золотыми. Богатство, добытое у надзирателей рудника таяло как вода. Оставалось совсем немного, но этого должно было хватить на планируемые расходы. 

Оставшиеся до заката время я убил на цирюльника, портного и оружейника. К счастью покупать обувь не пришлось, по дороге попался упившийся в драбадан купчишка, в сапогах из отличной кожи, просто замечательной выделки. Я не смог устоять, помог ему дойти до ближайшего закоулка, где мне хватило одного легкого удара, чтоб отправить его в забытье и избавить от сапог и тридцати золотых.

Походом я оказался доволен. Из зеркала у портного черными глазами на меня смотрел смуглокожий мужчина, скорее юноша лет двадцати пяти–двадцати семи, старающийся казаться старше, чем он есть на самом деле. Короткие темные волосы и подстриженная борода, которую я решил оставить, чтоб придать себе солидности. Черный тяжелый плащ с белым кантом был накинут на начищенную до блеска кольчугу, стянутую солидным поясом, который оттягивали длинный прямой меч и кинжал.

Я улыбнулся своему отражению и, подмигнув, вышел из лавки, прихватив с тумбочки купленный для Олинэ деа Свиэро, в знак примирения букет тюльпанов. Ну как купленный, свежесорванный. Люблю я эти простые и незамысловатые цветы. Для меня это символ весны, обновления, праздника. 

Я спокойно миновал проходную, задав парочку вопросов, узнал, где комната девушки и направился к ней.

Обнаружилась она рядом с домом. Увидела меня, остановилась, вскинула руки вверх, чтобы тут же со всем возможным негодованием сложить их на груди и упереть в меня рассерженный взгляд.

– Я надеюсь тебе нравятся тюльпаны. Других у меня нет. 

Мгновение мы буравили друг друга взглядами, мои тонули в омутах ее серо-голубых глаз. Наконец она гневно фыркнула, и развернулась.