Хрономаг

Я уже не горевал и не впадал в гнев, но всё же. Если задуматься и попробовать погрузиться глубже, то многое я помнил очень расплывчато, а другие моменты будто склеили между собой, вырезав какие-то сцены.

— Расскажи, что будет с нами? Кем ты стал?

— Мартин, боюсь, тебе будет больно слушать об этом, — я качнул головой.

— Ох-ох, нашёл барышню. Говори.

Прадед смешно нахмурился.

— Ну, хорошо.

Я рассказал ему, что чуть меньше, чем через год отцу аукнутся неверные вложения в судостроение, и это было первое, что я заметил в той жизни.

Затем нас обвинили в укрытии средств. В скором времени, через границу, за которую ответственно наше маркграфство, начали проникать шпионы из Мин.

Отца обвиняли в плохой работе, в несостоятельности и халатности. Когда внезапно начались вооружённые конфликты, выяснилось, что в нашем маркграфстве уже тысячи тех, кто только и ждал отмашки. Мы были пограничной зоной, нам подчинялась часть армии, и отец не смог среагировать вовремя.

Айоны потеряли огромное состояние, когда Ноксам удалось провернуть аферу с судостроением, законники и менталисты, работающие на них, якобы ничего не смогли выяснить.

Были ли они в сговоре, я не знал, да и не мог узнать, возможно, это был подкуп.

Вооружённые конфликты погасили, война закончилась, так и не начавшись толком, но Совет Тринадцати выступил против Айонов. Откуда-то взялись документы о махинациях, о связях с дружественной когда-то империей Мин. Всё это выглядело правдиво и натурально.

Нейтралитет сохранили немногие, Император встал на сторону обвинителей.

И это было началом конца. Наши компании и производства закрывались, армейские подразделения были распущены и переданы другим родам, остались только наёмники, но скоро и им нечем было платить.

Я наблюдал за всем этим со стороны и много не знал, даже сейчас не всё я мог оценить досконально. Отец не выдержал прессинга и сдался, уехал, но его продолжали преследовать. Нас лишили статуса, рассовали детей по маркграфствам и вассальным родам.

Брайс отрёкся, Алекс тоже уехал, я остался в академии только потому, что там меня не могли достать.

Дядя Тодд погиб ещё во время вооружённых конфликтов. Кого-то из рода убили. Тогда Айоны перестали существовать.

Так я остался практически один.

***

Прадед долго думал и ничего не говорил, только печально глядел в окно и иногда вздыхал. Когда я закончил, в комнате ещё долго висела тишина.

— А что было потом? — наконец выдохнул он.

— Много всего. Я отучился и побывал на войне, на востоке. Тренировался.