Целитель. Долгий путь

Наконечник вошёл в грудную клетку до упора, при падении, рану разворотило и теперь кровь тугими толчками вытекает из раны, зубы оскалены, на подбородке розовая пена, но глаза от боли не закрыл, так и смотрит, широко распахнув веки.

Если честно, меня пробрало, до самых печёнок… Завтрак, подкатил к горлу колючим кислым комком, едва сдержался, задышал глубоко, но в ноздри всё равно ударил запах крови. Да, что ж происходит?! Одно дело в бою, и совсем другое, вот так, когда ничего не остаётся, кроме как проклинать окружающих.

Никому такой смерти не пожелаешь, даже врагу… Остальных, видно, тоже зацепило, даже шепотков не слышно, все молчат, только Старшая мать неотрывно глядит на умирающего.

— Могила готова? — спросила она, когда взгляд казнённого остекленел. Стоящий рядом с ней воин кивнул и дал знак, тело завернули в мешковину и утащили. Народ, как-то быстро разошёлся.

— Его не сожгут? — спросил я у Йорга.

— Он не достоин огня, — ответил бывший сотник. — Его закопают, только сердце и голову пробьют кольями, чтобы не ожил.

— Сердце ему и так уже пробило…

— На всякий случай.

До дома дошли в молчании. Когда вошли, пахнуло тушёным мясом и пирогами, и сразу же перед глазами возникло перепачканное кровавой пеной лицо мертвеца. Тут уж я не сдержался, только успел на улицу выскочить, как меня вывернуло. Полоскало долго и мучительно, думал и внутренности выплюну, наконец, кое-как успокоился, отёрся чистым снегом и привалился к стене, задумавшись.

Всё-таки, никак не могу привыкнуть, что в этом мире куда ни сунься, наткнёшься на смерть.

Вроде бы и в бою уже не пасовал, даже один мёртвый враг на счету, но как-то не получается очерстветь. Вот, в этой долине, и войны нет, а всё равно — смерть, предательство, кровь рекой… И в центре всего этого мы. То ли на за нами по пятам идёт, то ли мы её постоянно догоняем.

Когда вернулся в дом, остальные обедали, хлопотавшая у очага Илта, встревожено посмотрела на меня, я улыбнулся, постаравшись выглядеть бодрее.

— Ты как? — встревоженно спросил Хельги.

Я только отмахнулся, и присел на лавку у стены.

— Как там Скъельд?

— Живой, — откликнулся Йорг. — Плечо ему сильно вспороли, и на груди рана, но знахарь говорит, выживет, а, вот, второй, плох. Мечется в горячке, но он молодой, сильный. Может, выкарабкается.

Вот так. Из шести разведчиков, спасли только четверых, ещё один с местной медициной, вряд ли выживет, да и Скъельд уже который раз со смертью разминулся.

— Послезавтра уходим?

— Если снег не зарядит. Всё готово.