Песнь копья

В столицу Лонтиля Ойнлих кроме сыновей привёл десяток старых, проверенных ветеранов из числа Чернокрылых Сорокопутов и чародеев дома. Он не признавал больших и пышных свит, которые таскали за собой главы других домов, отдавал предпочтение стремительным отрядам.

— Наши гости? — спросил он одного из ветеранов.

— Устроены в покоях и охраняются, повелитель, — ответил тот.

Шествие Эгорхана по поросшим травами и цветами коридорам дворца было стремительным, он скупо кивал придворным, которые кланялись ему, не слышал слов, не обращал внимания на всё незначительное.

Великий Сорокопут остановился только единожды, — под вратами, за которыми была галерея, ведшая в покои королевской четы.

Вот уже семнадцать лет эти резные створки охраняли вольные лаушани, пропускавшие внутрь только Цеолантис. С того памятного лета шестнадцать тысяч двести одиннадцатого года1, когда на небе появилась комета, короля Арнадона никто больше не видел. Владыка лесов объявил, что уходит в затворничество на неопределённо долгий срок и запрещает беспокоить себя кому-либо кроме жены.

Он и сейчас там, сияющий светоч свободы, вождь, выведший уленвари из рабства, муж сестры, лучший друг…

# # 1 1631 год Этой Эпохи.

Лаушани пристально следили за Эгорханом и его свитой. Эти огромные воины-друиды с лосиными рогами и копытами, убили бы всякого, посягнувшего на покой короля. Присутствие Сорокопутов настораживало их. Наконец, переборов сумасбродное желание, Ойнлих продолжил путь.

Он влетел в гостевую залу своих покоев, где эльфа ждали два не-эльфа.

Существа те походили и являлись по сути большими разумными обезьянами, которые умели ходить относительно прямо, носить одежду и говорить. Они были мало похожи друг на друга, ибо являлись потомками разных ветвей одного древа, звавшегося «сару».

Один громадный, с белым мехом и розовой кожей на лице, облачённый в латы, выточенные из лжеакации, — каждая пластина как произведение искусства великих резчиков. Гигант сидел на полу, поджав под себя ноги и на коленях его лежал длинный деревянный же меч, а шёлковый плащ был столь же белым сколь и радужки маленьких глаз.

Он звал себя Серебряным Дреммом.

Второй пропорциями тела походил на эльфа, исключая длину рук; высокий, поджарый, с короткой чёрной шерстью и очень длинным хвостом. Его покрывал шёлковый халат, расшитый золотом, на шее поблёскивала цепочка, а на голове, — тонкий железный венец. При ходьбе он громко стучал деревянными сандалиями и держал в правой руке, отведённой за спину, боевой шест.