Песнь копья

— Эгорхан, — обратилась королева к младшему брату, — отдай мне Сердце.

Его взгляд, переведённый на владычицу лесов, казалось, сверкал радостью одержимого, но древний эльф владел собой полностью. Хотя сестра и скрывала чувства великолепно, глаза выдали её. Лицо Ойнлиха исказилось гримасой брезгливого презрения, он оскорбился.

— Ах, вот, что ты решила, вот, что подумала. Стало быть, я хочу забрать его себе? Я изменник? Подлый тать? — процедил он сквозь зубы столь угрожающе, что королевская стража потянулась к эфесам сабель.

Королева приняла драгоценнейший из даров чуть дрогнувшей рукой и затянула тесёмки потуже.

— Вот как вы храните его? — продолжал Эгорхан уже со злой насмешкой, следя за сестрой сквозь полуприкрытые веки. — Какой-то жалкий воришка смог украсть Сердце, Цеолантис! Сердце!!!

От его крика все кустодии обнажили клинки, но властный жест королевы предотвратил кровопролитие.

— Мы подумаем над нашими ошибками, — пообещала она примирительно, всеми силами пытаясь сокрыть страх перед братом.

— Благодарю, но нет, — холодно молвил владыка Леса Шиов. — Я хожу только через те порталы, которые сплетает Бельфагрон.

Это было оскорбительно, неучтиво, достойно наказания. Но никто не поднимет руку на Великого Сорокопута, который, едва только прибыл в Аскариат, вынужден был броситься в погоню за тенью. Вор ускользнул ото всех, но не от охотничьих глаз Эгорхана.

— В таком случае, мы будем ждать тебя во дворце, брат мой.

— Спрячь Сердце получше, — бросил он, — и если хочешь, я придам твоей страже моих Чернокрылых, чтобы этот позор больше никогда не повторился.

Она стерпела и это, зная, что, если покажет уязвимость, явит боль, её собственный сын Гильдарион набросится на дядю и развяжет войну домов невзирая ни на какие последствия. Он уже едва сдерживал гнев.

Цеолантис удалилась через портал и тело вора было унесено Стражами Кроны вслед за госпожой. Тогда Саутамар сунул два пальца в рот и издал пронзительный свит, — хлопая крыльями, в лабиринт спустились нетопыри.

Возвращаясь в крону, Эгорхан Ойнлих держал поводья левой рукой, а пальцы правой медленно сжимал и разжимал, всё ещё чувствуя тепло Сердца, его вес, твёрдость, пульсирующее биение. Вместе с сыновьями он достиг одной из множества воздушных площадок дворца, под которыми нетопыри смогли удобно повиснуть. Всадники перешли на подвесные мостики и поднялись на саму площадку, куда уже спешила свита.