Песнь копья

Кто-то большой ломился сквозь кустарники, порыкивая и шипя. Майрон сурово сжал губы, дёрнул левой рукой — из рукава плаща в ладонь выпал Светоч Гнева.

— Мурчалка! — воскликнул мальчишка радостно, когда на тропу вырвалась рысь огромная как медведь.

Величественная кошка изобразила удивление. Через миг белое одеяние ученика покрылось слоем линялой шерсти, а на лице появились ссадины от шершавого языка, Мурчалка обожала Оби. Когда-то мальчик выходил и вырастил её, но теперь уж рысь считала его своим котёнком.

— Мурчалка тоже хочет с нами, учитель!

— Что ж, видимо, семья в сборе.

Кошка пренебрежительно дёрнула на Майрона ухом и продолжила громко мурчать для того единственного в мире человека, до которого ей было дело. Катавшегося в ногах Лаухальганду она сильным ударом отправила во тьму.

Их вела выложенная камнем тропка, в чащу, туда, где тысячелетние деревья возносились исполинскими башнями, туда, где среди их корней, ютилась маленькая, но такая драгоценная рощица. Её границы охраняли словно гридни кадоракары — красные ели.

Они предупреждающе зашелестели, уронили на усыпанную хвоей землю несколько шишек, но гости всё равно приближались. Воздух наполнялся крепчавшим ароматом, дивным, пряным, целительным, магия разливалась вокруг, а угроза росла. Иные легли бы замертво, пронзённые ядовитыми иглами, а они прошли под сень деревьев, слушая как те успокаивались, узнав чужаков.

— Интересно, — тихо заговорил ученик, — они правда пришли из других миров?

— Так считается, — ответствовал Майрон, который видел за стволами елей нарождавшийся свет. — Кадоракары могут расти только в местах, переполненных сырой магической энергией. Их священный долг — защищать златосерд… а вот и он.

В центре рощи, там, где присутствие магии было особенно сильно, окружённый синими травами и цветами рос молоденький дуб. Его кора отливала слоновой костью, а листья на ветвях сверкали сусальным золотом.

— Сегодня он… вы оба достаточно сильны, — сказал учитель, кладя тяжёлую длань на плечо ученика. — Лаухальганда, Мурчалка, останьтесь здесь.

Следуя за Майроном, Обадайя вспоминал себя, совсем ребёнка, на этом месте около семи лет назад. Тогда здесь не было никаких сосен, лишь синие травы и мхи, странные растения, чуждые миру Валемар.