Лукавый Шаолинь

Мне стало казаться, что наш поцелуй после спарринга – лишь случайность. Но однажды Бранимир обнял меня: я училась подтягиваться, а вернее просто висела на перекладине, производя смешные движения руками. Наконец, устала, но тут меня обуял страх высоты, я беспомощно барахталась и орала на весь зал.

Подошел тренер и легко снял с перекладины, но вместо того, чтобы отпустить, крепко обнял. Я боялась дышать и не шевелилась. Он обнял меня еще сильнее и сказал:

– Трусишка ты, а не боец. Заяц, заинька… Останься после тренировки.

Стоит ли говорить, что я едва выдержала время до конца занятий. А потом парень взял меня за руку, и мы пошли через мост. Я смотрела на реку и оттягивала, в то же время желая, наш разговор. Наконец, Бранимир сказал:

– Эля…Что же мы делаем, я – твой тренер, а ты – моя ученица. Мы не можем быть вместе, это неестественно и противозаконно.

– О чем ты? – воскликнула я. – Владимир и Яр переспали с половиной девушек из нашего клуба. И никто их не осуждает.

– Эля, ты не понимаешь… Есть секс, а есть – любовь.

– Меня не волнует эта двойная мораль. Я хочу одного: быть с тобой.

– А как же разница в возрасте? Мне уже двадцать восемь, а тебе всего девятнадцать лет. Я – простой тренер, а ты – особенная, одаренная. И однажды изменишь судьбу многих.

– Хватит меня мучить! – я положила руку ему на грудь. Погладила вышивку. – Если ты ничего ко мне не чувствуешь, так и скажи.

– Я тебя люблю.

– Так пусть у нас будет неестественная, незаконная и неправильная любовь. Пусть весь мир боевых искусств осудит нас. Пусть… Я готова пойти против всех.

– Хорошо, Эля. Будь по-твоему. – Он надел на мою шею символ коловрата – украшение из кованого железа.

И поцеловал.

Его губы были холодны, как лед.

Я не смогла их согреть.

И тогда я скрестила за спиной пальцы, дав лживую клятву любить Бранимира до конца жизни.

Тот кивнул с серьезным видом:

– Клянусь Тьмой, ты моя перед богами и перед людьми. Клянусь Тьмой, я буду с тобой столько, сколько смогу. Мы расстанемся, или вместе уйдем во Тьму. Перун – свидетель моим словам. Только не пожалей о своем решении, Элиза.

А я не жалела. Мне хотелось плакать, смеяться, петь и ударить его. И не было никого счастливее в тот весенний день.

27

Наши тренировки продолжались, и Бранимир не давал мне поблажки, гоняя по полной.