Лукавый Шаолинь

Видит меня впервые, а уже командовать начал. Дреды не угодили…

– Извините, но я создана для того, чтобы держать в руках меч, а не иглу.

– Что ж, нам не о чем больше разговаривать. Но помни, реконструкция ждет тебя.

Неожиданно мне стало горько и обидно. Я поняла, что сильнее всего на свете хочу заниматься боевыми искусствами. Просто доказать себе, что могу. Что я – нечто большее, чем хорошенькая девочка с дредами и флейтой.

И я заплакала в голос, скуля, как раненый зверь. И побежала по гулким коридорам «Эскалибура».

Надо сказать, что клуб находился в подвале старинного дома начала XIX века, что как нельзя лучше подходит для подобного объединения. Но об архитектуре нашего города расскажу в другой раз, а пока я бежала, на ходу утирая слезы. Вдруг меня окликнули:

– Эля, подожди… Эля, не плачь. Ты же сильная девочка. И я помогу тебе.

Эти слова я уже от кого-то слышала, и почему меня все считают сильной, если я слабая и ранимая?

– Не плачь, – продолжал Тор, – хочешь боя, будет тебе бой, но не на мечах.

Как ты смотришь на то, чтобы заняться рукопашкой?

Мои слезы сразу высохли:

– Спрашиваешь… А где?

– В клубе «Радомир». Что ты знаешь о славяно-горицкой борьбе?

– Что это?

– Ладно. Система Кадочникова?

Я растерянно улыбнулась и пожала плечами.

– Свиля? Радогора? Перун-дан? Хоть что-то тебе знакомо?

– Ты вообще по-русски говоришь?

– Более чем. На старославянском. Тяжелый случай, – вздохнул эскалибурец. – Может, все-таки подумаешь о нашем клубе?

– Идти в кружок кройки и шитья? Всегда мечтала о таком счастье.

– Глупая, – Тор дернулся, как от удара, – ты создана для реконструкции.

Но через несколько минут он уже улыбался.

– Ладно, не обижайся. Я же хочу тебе только добра. Приходи в «Радомир» в среду. Он находится в спортзале школы имени Трех Первых Поселенцев. Остановка «Улица Подгорная». Форму не забудь. И не вздумай рыдать, когда тебе поставят синяк.

23

Мой новый клуб был совсем не похож на «Бастион» или «Эскалибур» – сундуки, щиты, знамя в углу, непонятные люди в доспехах.

Обычный спортзал в заурядной школе. Да и ребята не походили на серьезных бастионовцев или пафосных эскалибурцев – спортивные, грубоватые и веселые. Даже слишком веселые – они постоянно травили бородатые анекдоты.

Лишь один улыбался как-то неуверенно – мужчина лет тридцати, одетый в белую вышиванку. Он показался мне совсем некрасивым: худой, небритый, со злыми глазами и изможденным лицом. И все же я обрадовалась, когда узнала, что Бранимир будет моим тренером.