Лукавый Шаолинь

Два года я стремилась извинить Гриндерса, оправдать его поступки. И почти уже не испытывала ненависти или обиды. Но не учла: простить можно лишь того, кто искренне просит прощения. Боюсь, бывший ролевик не испытывал никакой вины. И даже не знал, что был моей первой любовью.

Поэтому, когда я увидела Грина, мое сердце замерло, но не от любви. А от неудовлетворенного честолюбия. Я подумала, что не добилась ничего в этой жизни. Я так и не научилась фехтовать и не стала воином, а значит, не была достойна своего рыцаря.

И я снова ощутила себя слабой и неуклюжей, но теперь знала, чего хочу: научиться фехтовать. Вот тогда можно было прийти и плюнуть ему в лицо. Или броситься на шею.

Сидя на противоположном конце автобуса, Грин не видел меня. Я решила тихонько выйти в среднюю дверь и сбежать.

И тут я на секунду прикрыла глаза. И сквозь опущенные ресницы ясно увидела приближающийся белый контур. Через минуту мы плавно впишемся в светлую зону… Вот и церковь мерцает серебристо-фиолетовым! Нет! Я не хочу смотреть на Гриндерса с идиотской улыбочкой.

Не хочу, чтобы на считанные минуты лучшие стороны моей личности вышли на поверхность. Не хочу поддаваться Свету, потому что только злость меня и хранит…

Остановка. Я бросаюсь к двери, расталкивая пассажиров. И… со всего размаха грохаюсь на пол с высоты своих десятисантиметровых каблуков. Нет! Падаю как всегда прямо на спину. Удивительно, что позвоночник после такого еще цел. Да, да, я по-прежнему являю собой образец неуклюжести.

Хочется кричать и плакать одновременно.

Я лежу на грязном полу старенького ПАЗа, сжимая кулаки от злости. Но тут мы все-таки входим в пространство светлой зоны. Гримаса ненависти на моем лице сменяется выражением любви ко всему миру.

Я лежу и улыбаюсь, потому что жизнь кажется полной чудес. И даже не удивляюсь, когда Грин подает мне руку и помогает подняться.

– Это стало моей работой – спасать падающих девушек. Каблук не сломала, о прекрасная Элиза?

Я мотаю головой.

У меня есть минута, всего минута до окончания светлой зоны. И я бросаюсь на шею Гриндерсу, судорожно выдыхая слова:

– Не бросай меня никогда. Я без тебя схожу с ума. Теряю девочку с флейтой.

– Никогда…

Светлая зона всегда заканчивается так скоро… И вот мы снова в Верене – обычном городе Средней России. Я отшатываюсь от бывшего тренера и смотрю на него с деланным отвращением.

– Эля, надо поговорить. Я должен сказать тебе правду о поутри. И о нас.