Лукавый Шаолинь

Я видела улицы затопленного города, церковь и жителей с грустными лицами. И не могла думать ни о чем, кроме него. И кроме малинового звона колоколов. Того звона, которого мы никогда уже не услышим. По ком же звонил этот колокол?

– Бывает, Татура поднимается из пучин, – рассказал Матвеевич. – Происходит это в засушливые годы. Обычно в августе. Тогда водохранилище мелеет, и можно увидеть остатки домов, мостовые и сохранившуюся церковь. Ту самую, которую построили в XVI веке. Ее несколько раз большевики пытались взорвать, да не получилось.

Бог уберег. Так и стоит на дне. Иногда, во время схода воды, рыбаки подъезжают на лодке к показавшемуся серебряному куполу, крестятся и дотрагиваются до него рукой.

Считается, что человек, который увидел этот храм, получает спокойствие и радость в жизни, а также то, чего действительно хочет.

Вспоминая эту легенду, мы и приехали на Веренское водохранилище. Втроем, взяв с собой Асмодея.

Судя по старой карте, город находился в самой середине. Туда мы и поплыли на лодке.

– Сейчас скафандры наденем и нырнем. Наверняка найдем артефакты, – сказал Ёрш, потирая руки.

– А у меня что-то нехорошие предчувствия, – вдруг прошептал Асмодей. – Иней, может, тебе остаться на берегу?

– Нет, я должна. Она зовет меня, приходит во снах.

– Да у тебя психоз, – пожал плечами Ёрш. – Очнись, Иней! Ты увидишь всего лишь развалины, такие же, какие мы посещаем. Только под водой. А вероятно, и этого не будет. Кто знает, что там осталось.

Я сидела, не отвечая, и думала, что мне здесь отчего-то хорошо и спокойно.

Может, стоит поселиться рядом с водохранилищем? А вдруг это то самое место, мое, родное, которое я видела в астральном путешествии? Мой Шаолинь. Но нет. Татура звала. Но и заброшенные места звали тоже. Особенно ясно звучал голос Краснокрестецка.

А потом мы приплыли на место. Я сразу почувствовала странное возбуждение.

– Иней, с тобой все хорошо? Ты как будто коньяка хлебнула, – прокомментировал Асмодей.

– Оставь ее, – отозвался Ёрш. – Все мы немного волнуемся.

И вдруг… Вдруг я увидела ее, Татуру! Там, на дне был город! Церкви, дома, деревья, заводы – все, как наяву. Как же ошибался Ёрш, говоря про развалины.

Я глядела в глубину и видела это. Совершенно отчетливо и ясно, как сталкеров, небо и лодку. Город отражался в воде, и можно было разглядеть людей, домашний скот и где-то в отдалении – церковь. А потом меня позвали:

– Иней, Иней, идем к нам!

И я поняла, что всегда хотела одного – попасть туда.