Лукавый Шаолинь

– Если бы тебя в целом мире никто не любил, ты бы тоже стала обожать себя до безумия. И ты знаешь, как много у меня друзей. Скажешь, что я их не люблю?

– Я не буду тебя знакомить с ним. И точка, – отрезала Эля, – Наверное, потому что ты мне близка. И я слишком уважаю Ерша. Прошу, найди себе другую жертву для развлечения на пару недель.

Я оттолкнула ее и подбежала к сцене. Теперь слушатели обратили на меня внимание, попытались дернуть за волосы или хотя бы дотронуться. Я ничего не замечала, потому что смотрела лишь на Ерша.

Его лицо исказилось в гримасе. Мускулы напряглись. Сила музыки против силы моей красоты. Но Ёрш выстоял и доиграл концерт. Пусть и многократно сбиваясь.

А в это время десятки рук пытались прикоснуться ко мне, не причиняя боль, но вызывая отвращение. Наконец я вырвалась и быстро заплела косу. Толпа сразу же утратила интерес и снова с обожанием взирала на Ерша.

Но после концерта я подошла к музыканту и улыбнулась, прекрасно зная, какое действие это производит на мужчин.

– Круто отыграли. Спасибо вам.

– Рад, что тебе понравилось, – сдержанно ответил Ёрш.

– А где вас можно послушать?

– Нигде. Мы не записываем музыку, чтобы слушатели чаще ходили на концерты.

– Жаль. Я просто в восторге от вашей группы.

– Это замечательно. Немногие люди слушают сейчас фолк-металл. А ведь это наша родная музыка!

В том же духе мы проговорили еще минут десять. Обескураженная, я отошла. Ёрш остался равнодушен к моим чарам и общался только из вежливости.

Расстроенная, я пошла домой, мимоходом попрощавшись с Элей.

13-14

13

Я твердо решила узнать телефон Ерша и добиться от него взаимности. Но произошло событие, надолго отвлекшее меня от этого человека и гипнотической музыки фолк-металла.

На старости лет Кеша и Гоша решили развестись. И делали это с поистине итальянской страстью. Когда я пришла из «Средиземья», на полу лежали горы порванной одежды, битая посуда, перевернутые стулья и кресла.

– Что здесь за Мамай прошел?

Гоша и Кеша сидели растрепанные, со злыми глазами.

– Мы разводимся. Отец уходит. И это последний раз, когда я его вижу, – произнесла Иннокентия с истерическими нотками. – Клянусь жизнью моей дочери.

– Лучше бы ты своей поклялась, эгоистичная мамаша, – резко сказал Гоша. – Так вот, Иней, я переезжаю на съемную квартиру. А ты лучше здесь оставайся.