Лукавый Шаолинь

Я стояла и выбирала между двумя Барби. Блондинка или рыженькая? В костюме стюардессы или повара? А может, лучше купить Кена?

– Возьми рыженькую. Она красивее, – услышала я тихий голос. Передо мной стояла хорошенькая худенькая девушка лет восемнадцати. Ее волнистые рыжие волосы рассыпались по плечам.

– Это потому что ты выглядишь, как морковь? Я присматриваю подарок племяннице.

– Да? А я вот решила купить Барби для себя. Может, поможешь выбрать? – незнакомка пропустила между ушей нелестное сравнение.

Я хотела отвернуться и уйти. Никогда не знакомлюсь в магазине, да и общения хватает. Но что-то меня удержало.

– А я Элиза, можно просто Эля. И я люблю играть в Барби, хотя мне уже шестнадцать лет.

– Ну и что? Мне двадцать, а я играю с огромным удовольствием. Хочешь, покажу свою коллекцию?

С этого дня началась наша дружба. Маша жила одна, ее бабушка умерла, завещав квартиру, а родители работали где-то на Севере.

Но Маша была куда многограннее, чем казалось с первого взгляда. Я до сих пор в деталях помню ее комнату с немного старомодной обстановкой. В ней почему-то всегда тяжело дышалось. Воздух был таким спертым, как будто тут проживала столетняя старушка. В центре помещения стоял кукольный дом размером не намного меньше человеческого роста.

В углу скучала швейная машинка, – девушка любила шить, но редко находила на это время. А вот спицы с крючком у нее не залеживались: каждую свободную поверхность занимала вязаная салфетка со сложным узором. И, конечно, много-много книг ждали своего читателя. Маша, как и я, обожала исторические романы Вальтера Скотта, фантастику Анджея Сапковского, Джорджа Мартина и Терри Пратчетта.

Возможно, ей и было одиноко. Впрочем, холостяцкую жизнь скрашивал толстенный кот Экзорцист, который достался подруге в наследство вместе с квартирой. Девушка нежно любила животное и позволяла ему все. Кроме того, котяра прекрасно отваживал надоевших поклонников.

Помню, как, наигравшись всласть в Барби, мы впервые выпили шампанского. Его преподнес Маше один из кандидатов в Любовь всей жизни. У меня развязался язык.